Судьба астероида

Уильямсон Джек

Дженкинс упрямо покачал головой.

— Но мы будем заняты до полуночи, разрабатывая этот план.

— Ты должен выслушать меня, — упрямо настаивал Дженкинс. — То, что я собираюсь сказать, нарушит твой план.

— Хорошо, Ники, — снисходительно сдался дядя. — Я дам тебе час прямо сейчас.

Он обратился к Адаму:

— Можешь продиктовать набросок, пока я послушаю. — Он с улыбкой взял Ника за руку. — Поднимемся в кабинет.

Кабинетом была просторная широкая комната с блестящим баром из черного дерева

в углу. Картины на стенах, высокие стеллажи, заполненные книгами… Огромные окна выходили на склон Палласа. На Земле такая комната служила бы признаком среднего благосостояния, но на этой безжизненной планетке, где людей истощала жестокая природа, это казалось вызывающей роскошью.

Бранд налил себе напиток и предложил Дженкинсу:

— Самое лучшее виски в Мандате, — настаивал он. — И похоже, что тебе нужно выпить.

Дженкинс покачал головой:

— У меня нет времени, я должен сказать тебе, что случилось на Фридонии…

— Не волнуйся по этому поводу, Ники. Шалтай-болтай упал, и его нельзя собрать по кусочкам. — Бранд открыл пачку сигар: — Попробуй, настоящие гаванские сигары.

Дженкинс нетерпеливо отмахнулся.

— Плохие новости, — у него пересохло в горле. — Взрыв послужил причиной…

— Давай не будем о печальном, Ники, — Бранд опустился в легкое кресло и улыбнулся поверх запотевшего бокала. — Тебе, конечно, это кажется ужасным. Я знаю, что эти несчастные были твоими друзьями, но нельзя все время оглядываться назад.

Бранд покачал бокалом, и в нем зазвенели кусочки льда.

— Ну хорошо, Ники, я послушаю эти печальные подробности, если ты настаиваешь. Но Фридония больше не имеет значения. Мы миновали кризис. Это слияние, если мы осуществим его достаточно быстро, защитит нас против…

— И даже против сити-оружия?

— Что? — Бранд был ошарашен. Он поставил бокал. — Что ты сказал, Ники?

«Оружие из антиматерии» — отчеканил Дженкинс. — Я пытаюсь сказать тебе об этом с тех пор, как приземлился. Арсенал сити украден. Кто-то из наших очень ловко помог. Думаю, что нас предал Лазарини. Я не знаю, на какую планету они отвезли его.

Дженкинс посмотрел на цветущее лицо Бранда, искаженное тревожным изумлением.

Упавшим голосом он продолжал:

— Те, кто сделали это, похитили очень многое — десятки незаконченных ракет, машины для создания новых боеголовок и знания Лазарини, что еще более важно.

Дженкинс проглотил сухой комок в горле.

— Они обеспечили себе легкую победу в новой космической войне, если мы не остановим их…

— Послушай, Ники, — Бранд снова поднял бокал, и его железные пальцы уже не дрожали, голос был странно напряжен. — Так Дрейк и другие получили сити-шок не случайно?

Дженкинс кивнул:

— Они убиты.

Серые глаза Бранда сузились:

— Ты говорил об этом кому-нибудь?

— Нет. — Он увидел, как лицо дяди расслабилось. —

В клинике Ворринджера думают, что они получили дозу от сити-пыли. Я не стал разубеждать их.

— Правильно, Ники. — Бранд сделал большой глоток виски и одобрительно кивнул. — Из тебя получится хороший финансовый инженер.

Дженкинса покоробила эта фраза.

— Я знаю, что малейший слух о сити-оружии способен разрушить Мандат,

— объяснил он. — А это может помешать нам закончить передатчик Бранда.

— Неплохая идея, — улыбнулся Бранд. — Но пока нам нужно забыть о передатчике.

— Нет! — Дженкинс резко встал. — Освобожденная энергия на Фридонии — это единственное, что в силах остановить новую космическую войну.

Бранд снисходительно улыбнулся:

— Почему ты так думаешь, Ники?

Дженкинс чувствовал, как его кулаки сжимались и разжимались, и он не мог найти слов, чтобы противостоять открытому скептицизму дяди.

— Потеря этого вооружения и оборудования, опыта и знаний Лазарини — это все равно, что сити-шок для всех планет, — сказал он в отчаянии. — Они еще не чувствуют этого, но смерть еже близка. Скоро пробьет ее час.

Бранд одобрительно пробормотал:

— Красивая аналогия, Ники.

— Эти налетчики нанесли сити-удар по Фридонии, — продолжал Дженкинс.

— Это значит, что их не интересует истинная созидательная сила сити. Они хотят контролировать все запасы тория и урана.

Дядя кивнул и улыбнулся:

— Интересный политический анализ, Ники.

— Но передатчик Бранда может предотвратить войну за эти радиоактивные элементы, — настаивал Дженкинс. — Если энергии будет в избытке, война за нее потеряет смысл.

— Цитата, — саркастически заметил Бранд, — из моей собственной книги, полагаю.

— Но то, что ты писал, это правда, — воскликнул Ник. — Это справедливо и сегодня. Мы должны закончить завод на Фридонии прежде, чем неизвестный враг нанесет удар.

Бранд спокойно сделал глоток.

— Боюсь, что это будет очень сложно.

— Наши установки не повреждены взрывом, — убеждал Дженкинс. — Я знаю, что все оборудование облучено, но механизмы целы, баки с горючим полны, и все, что нам нужно — это только кондюллой, который заказал Дрейк, чтобы закончить передатчик.

Бранд с улыбкой сожаления покачал своей красивой головой:

— Я когда-то обещал Дрейку этот металл, — согласился он. — Но это было прежде, чем я узнал, что нужно восемьдесят тонн при цене в два миллиона за тонну. Мы не можем выкинуть эти деньги на экспериментальные установки. В любом случае, рынок не может справиться с таким огромным заказом…

Неотрывно глядя на дядю, Дженкинс прервал его:

— Я не понимаю, ты ведь купил триста тонн кондюллоя для Фридонии?

Челюсть Бранда опустилась, и серые глаза сузились:

— Откуда ты знаешь это?