Судьба астероида
Шрифт:
Он рассказал все, за исключением того незначительного факта, что сам тоже скоро умрет. От старика можно было ничего не скрывать. О'Банион когда-то был политиком, финансистом и борцом. Он поймет, какой вред могут нанести сплетни, и он знал наверняка, что нужно делать.
— Это очень опасно, мистер Дженкинс. — Старик нервно перебирал разбросанные по столу бумаги. Его голос звучал напряженно, дыхание прерывалось. — Какую планету вы подозреваете?
Дженкинс в замешательстве покачал головой.
— Все, —
— Это очень опасно, — снова прошептал О'Банион. — И самое ужасное, что мы ничего не можем сделать.
Дженкинс с тревогой склонился над столом.
— Нет, можем, — медленно произнес он. — Мы должны запустить передатчик Бранда.
О'Банион уставился на молодого инженера и покачал седоволосой головой.
— И вы можете помочь в этом, — настойчиво прошептал Дженкинс. — Я уезжаю в Палласпорт. Хочу связаться с дядей по личному каналу. Буду просить его переправить мне металл, заказанный мистером Дрейком, — восемьдесят тонн кондюллоя.
Толстяк поежился в кресле. Он перевел свой настороженный взгляд на дверь, как будто хотел, чтобы Дженкинс ушел, и приоткрыл рот, словно хотел что-то сказать, но тут же сомкнул губы.
— И еще одно, — мрачно продолжал Дженкинс. — Я хочу, чтобы вы нашли двух-трех космических инженеров, которые бы согласились поработать несколько дней на Фридонии, если Дрейк и другие не смогут помочь мне в установке передатчика.
А про себя Дженкинс добавил:
— И на тот случай, если я сам умру.
О'Банион хмыкнул и вскочил на ноги.
— Не говорите ерунду, Дженкинс, — резко прокричал он. — Я не знаю никаких космических инженеров, которые бы хотели покончить с собой в этой радиационной зоне, и боюсь, что вы не достанете кондюллой.
— Почему же? — настаивал Дженкинс. — Мой дядя обещал…
— А вот почему. — Толстые пальцы О'Баниона резко пробежали по бумагам, беспорядочно разбросанными, небрежно наколотыми на металлический стержень. — Вот все запросы Дрейка и вот ответы вашего дяди.
Дженкинс взял тонкий желтый листочек и прочитал. На нем уверенным почерком Бранда было написано: «Извини, Джим, кондюллой стоит два миллиона за тонну. Придумай что-нибудь подешевле. С сердечным приветом М.Б.»
Дженкинс с негодованием скомкал листок.
Он обещал нам этот металл, — прошептал Ник с горечью. — Кондюллой ничем заменить нельзя. Это сплав изотопов платины, осмия и иридия. Он не может быть дешевым. Зато один его грамм сумеет провести больше электричества, чем тонна меди. Ничто не может заменить его. — Он перевел дыхание. — Я поеду за этим металлом.
— Не глупите, Дженкинс, — О'Банион поспешно открыл дверь перед Дженкинсом, явно пытаясь отделаться от него. — Дрейфующая порода — это
— Минуточку, — запротестовал было Дженкинс. — Давайте позвоним дяде.
— Этого сейчас нельзя сделать. — Краснея от плохо скрываемого раздражения, О'Банион кивнул на запыленную таблицу на металлической стене.
— Надо подождать четыре часа, пока Палласпорт войдет в зону видимости. У вас есть на это время?
Дженкинс отрицательно покачал головой. Он понял, что старика устраивает такой поворот дела. Нахмурившись, Ник направился к двери. Он хотел знать причину этой холодной подозрительности и поспешности. Его беспокоило поведение старого астерита, но не было времени решать сравнительно мелкие загадки.
— Я еду в Палласпорт, — резко повторил он. — Пожалуйста, позвоните дяде, когда вы сможете. Скажите, чтобы он приготовил металл.
О'Банион презрительно ухмыльнулся, держась за ручку двери.
Ник поспешил по пустынной улице с домами, покрытыми ржавчиной, пытаясь избавиться от неприятного чувства после разговора. Он не мог разгадать причину недоброжелательности Брюса О'Баниона, но хорошо понял, что старик не собирался помогать ему в его нелегком деле.
«Но это не имеет значения», — говорил Ник себе. Он может положиться на своего знаменитого дядю; тот поможет найти металл, поможет установить передатчик. Мартин Бранд — Дженкинс точно знал это — был самым великим космическим инженером.
Поспешно возвращаясь на буксир, Дженкинс пытался представить себе, как этот маленький мирок будет изменен безграничной энергией сити. Страшные железные наросты будут устранены. Синтетическая почва может покрыть их, а искусственная вода вернуть им жизнь.
Инженерный мозг Ника неутомимо повторял, что энергия — это жизни. Мощь сити нужна человечеству. Наверное, уже невозможно спасти людей, умирающих в клинике Ворринджера, но у Анны будет ребенок…
Дженкинс миновал здание клиники, не заходя внутрь. Анна, Карен, другие жены и родственники уже, наверное здесь, возле безжизненных тел. Но он не хотел видеть их плачущими или горестно молчащими у изголовья пострадавших.
За зданием клиники он прошел в отсек, где оставил «Прощай, Джейн». Табличка с флюоресцентной надписью, прикрепленная служителями клиники к борту судна, предупреждала:
ОСТОРОЖНО, ЗАРАЖЕНИЕ!
РАДИАЦИЯ!
НЕ ПОДХОДИТЬ!
Зло усмехнувшись, Дженкинс сорвал табличку и отбросил ее в сторону. Опасность радиации уже не имела значения для него. Он закрыл люки и забрался по лестнице в рубку. И старый буксир отправился в далекий путь к Палласпорту.
11