Судьба астероида
Шрифт:
Антиматериальная энергия когда-нибудь преобразует весь Паллас — этот проект был давней мечтой всех космических инженеров. Сити-лучи при помощи передатчика Бранда пробью себе дорогу к сердцу планетоида и включат там парагравитационную установку. Свободная энергия сможет производить воздух, почву и воду. Она способна породить жизнь даже на бесплодном камне.
Но новая свобода Бранда все еще оставалась мечтой. Палласпорт — столица Мандата — была одиноким островком жизни, расположенным на искусственно насыпанной земляной горе. Дорогостоящая энергия
Через час Дженкинс вызвал диспетчера Палласпорта по фотофону и получил разрешение приземлить свой зараженный корабль на аварийной посадочной полосе за пределами города. Он запросил Мартина Бранда. «Офис мистера Бранда», — отозвался женский голос.
На мгновение Дженкинс забыл, что должен умереть, потому что знал этот голос. Он не мог забыть его все годы работы на Фридонии. И именно этим голосом разговаривала с ним трубка. Это был голос Джей Хардин, которую он встретил когда-то на пути с Земли. Он любил ее и потерял, когда она узнала, что он собирается работать на компанию «Сити инкорпорейтед».
«Офис мистера Бранда, — повторила она. — Кто говорит?»
— Можно поговорить с мистером Брандом?
Сейчас не имело значения, кто эта девушка. У него не было времени на личную жизнь. Он помнил приговор доктора Ворринджера и цеплялся сейчас за слова, сказанные когда-то Мартином Брандом.
Это было в тот день, когда он в первый раз прибыл в Палласпорт и дядя встретил его на космодроме. Дженкинс все еще надеялся найти Джей Хардин. Он пытался понять, почему одно только упоминание о сити оттолкнуло девушку от него. Тогда он спросил, знает ли Бранд что-нибудь о ней.
— Конечно, я знаю ее, Ники, — великий ученый добродушно рассмеялся. — Ты лучше берегись.
— Почему?
— Я никогда не слышал это имя, — признался Бранд, — но знаю этот тип женщин. Женщины-землянки, которые прибывают на Мандат, все одинаковы. Они хищницы, которые хотят только одного получить свою долю богатств астероидов и вернуться в Солнечный город. Забудь ее, Ники. Лучше думай о космической инженерии.
Дженкинс тогда так и не нашел девушку, но не смог забыть ее. Четкий голос Джей Хардин призвал его к действительности.
— Извините, сэр, но мистер Бранд занят. Я его личный секретарь Хардин. Может быть вы хотите что-нибудь передать ему? Как вас зовут?
— Ник Дженкинс, — голос его звучал резко и хрипло. — Может быть, вы помните.
— Ник? — она запнулась, очевидно, просто от удивления. Ник ждал с нетерпением, пытаясь вспомнить цвет ее глаз и прическу. Он не мог запретить себе надеяться…
Нет, он подавил в себе этот порыв. Он должен умереть, он не имеет права мечтать о жизни и любви. Ни очарование Джей Хардин, ни жестокая загадочность ее поведения больше не имели для него значения. Если, конечно, она не сможет оказать ему помощь в установке
— Мистер Дженкинс. — Ее голос звучал отчужденно и спокойно, разве что с легким удивлением. — Я не знала, что вы в отпуске. Надеюсь, ничего не случилось?
— Пожалуйста, Джей, — он запнулся, пытаясь не выдать своего волнения.
— Разрешите мне поговорить с дядей.
— Извините, но он говорит по другой космической линии. Он просил не перебивать его. Если я чем-нибудь могу помочь…
Дженкинс пытался забыть, что он когда-либо встречался с ней. Он пытался не думать о том, как она попала на работу в фирму, одно название которой привело ее в ужас.
Но что она здесь может делать? Он пытался подстроиться под непринужденность ее тона:
— Я через час приземлюсь на аварийном космодроме на западе от города. Мне нужно восемьдесят тонн кондюллоя, который мистер Дрейк заказал для Фридонии. Прямо сейчас. Вы знаете что-нибудь об этом?
— Я видела бумаги. — Ему показалось, что она была смущена. — Я думала, что металл уже отправлен.
— Нет.
— Тогда он должен быть готов к отправке, — пыталась уверить она. — Мне известно, что ваш дядя покупал кондюллой через мистера Гаста и его помощников приблизительного год тому назад. Он купил около трехсот тонн.
— Хорошо, — улыбнулся Дженкинс с облегчением. Он знал, что Мартин Бранд не подведет Фридонию. — Пожалуйста, скажите дяде…
— Можете поговорить с ним, — прервала его девушка, и Дженкинс услышал голос Мартина, низкий и хриплый от волнения. — Ники, что с тобой? Ты ранен?
— Нет. — Он пытался говорить спокойно. — Но у меня плохие новости с Фридонии…
— Осторожно, Ники, — предупредил его Бранд. — Нас могут подслушать, а ты знаешь, что такое сплетни. Я встречу тебя на аварийном космодроме.
Аварийный космодром располагался на отдаленной, изолированной от города возвышенности. Синтетический воздух там был немного разреженным. Из-за парагравитации голые холмы Палласпорта казались немного наклоненными. Крутая дорога серпантином шли к вершине.
Дженкинс завел судно в отсек, обитый свинцом. Служитель измерил степень зараженности корпуса корабля и прикрепил предупреждающую табличку. Ник вошел в здание и подставил руку для антирадиационной инъекции.
— Надо взять кожную пробу, — предупредил служащий. — Эти уколы не очень эффективны, и вы можете умереть от радиации, ничего не почувствовав.
Дженкинс мрачно кивнул, ища глазами дядю.
Мартин Бранд не пришел. Никто не отвечал на фотофонный вызов. От волнения Дженкинс то и дело смотрел на часы. Сейчас было семнадцать десять по мандатному времени. Офис, наверное, уже закончил работу, но дядя обещал…
— Ники!
Радостное приветствие Бранда эхом отдалось по пустынному залу ожидания. Ему было уже за сорок, но он сохранял стройность, и только черная грива волнистых волос была чуть посеребрена на висках. Его красноватое с выдающимися скулами лицо отличалось выражением детской открытости.