Свеча в буре
Шрифт:
– Кармаматус, позволь мне оказать Карм честь этой трапезой.
– Карм видит твою щедрость, – сказал Сарф, – и я благодарен за еду. Однако к вину я не притрагиваюсь.
– Тем не менее, не стоит тратить время зря, – сказал Дайджен. Он взял кувшин и громким голосом обратился к переполненному залу. – У меня есть хорошее южновинденское вино! Кто выпьет со мной за богиню? Друзья, поднимите вместе со мной кубок за Карм в надежде, что Равновесие будет восстановлено!
Предложение Дайджена было встречено неловким молчанием. Несколько
– Это был не самый разумный поступок. Сегодня тебе следует быть начеку.
– Неужели в Бремвене не осталось веры? – спросил Дайджен. – Неужели все его жители стали трусами?
– Боюсь, что верно и то, и другое, – ответил Сарф. – Идем, незнакомец, твоя щедрость превышает мой аппетит. Не желаешь ли присоединиться ко мне?
– Я заказал достаточно и для твоего Носителя, – ответил Дайжен. – Я бы не посмел съесть его долю.
– У меня нет носителя, – холодно произнес Сарф.
– Тогда я почту за честь отобедать с праведником.
Дайджен сел и оценил сидящего за столом незнакомца в синей одежде. Он был мускулистым и высоким, с типичным для этого региона темным цветом кожи. Сарф выглядел молодо, возможно, ему еще не исполнилось и двадцати, но в нем чувствовалась уверенность, граничащая с высокомерием. Провидец, вытатуировавший его лицо, должно быть, предвидел эту черту, потому что линии, нанесенные его иглами, производили впечатление непреклонной суровости. Дайжен ненадолго заглянул в темные глаза Сарфа и с облегчением отметил, что они обладают обычным восприятием. Дайджен улыбнулся, сделав взгляд дружелюбным и почтительным.
– Меня зовут Рангар, Кармаматус. Как видишь, я гость Бремвена.
– Я Гатт, – сказал Сарф.
Гатт был явно рад сытному обеду, и Дайджен позволил ему есть без перерыва. Дайжен лишь откусывал от своего ужина, сосредоточившись на чтении человека, сидевшего перед ним. Как и Гатт, он не притронулся к вину, ибо ему требовалась вся его сообразительность. Сарф, несомненно, знал, что некоторые обладают способностью видеть чужие мысли и влиять на них, поэтому Дайджен постарался скрыть свою способность. Он считал, что Гатт – злой человек, который быстро судит и сурово оценивает. Нанять его было бы опасной игрой, где неверный шаг мог привести к появлению смертельного врага. Поэтому Дайджен выждал время и, когда Гатт замедлил прием пищи, вежливо поинтересовался:
– Ваш Носитель был убит в храме?
Голос Гатта приобрел презрительный оттенок.
– Он не был мучеником.
– Может, болезнь или несчастный случай?
– Трус, который был моим Носителем, все еще жив, – сказал Гатт, – но только потому, что я не смог доплыть и поймать его. Он отвернулся от Карм и сбежал.
– От чего бежал?
– Мы путешествовали среди людей, отвернувшихся от богини. У него не было сил терпеть преследования.
–
Гатт угрожающе уставился на Дайджена.
– Ты сомневаешься в моих способностях?
– Нет, – быстро ответил Дайджен, – просто удивляюсь глубине трусости вашего Носителя. Но должен ли он умереть за это?
– Почему бы и нет? – спросил Гатт. – Он называл себя святым. Я бы положил за него жизнь, не задумываясь. Он предал Карм, меня и все, за что выступал. Если он не мог следовать праведным путем, то как мы можем требовать этого от простых людей?
– Я понимаю тебя, – сказал Дайджен. – Когда столько людей погибло за свою веру, почему кто-то должен жить за отказ от нее?
Сарф посмотрел на Дайджена, похоже, довольный его оправданием.
– Бремвен превратился в гнездо гадюк, – сказал он. – Это не место для меня.
Дайджен не сводил глаз с Гатта, пока тот говорил.
– Ты – человек действия, – сказал он тихим голосом.
Услышав эти слова, Гатт стал беспокойным и взволнованным.
– Да! – сказал он. – Клянусь богиней, я такой!
– Конечно, да. Это твоя роль в жизни, к которой ты готовился долгие годы.
– Но я Сарф. Как я могу служить Карм без Носителя?
– Я не сомневаюсь, что богиня пошлет тебе какое-нибудь святое задание. Она слишком мудра, чтобы тратить впустую таких, как ты.
– Молюсь, чтобы ты был прав.
Дайджен встал и поклонился.
– Это была первая приятная еда, которую я ел в Бремвене, Кармаматус. Ты вернул мне надежду на будущее.
Гатт тоже поднялся.
– Позвольте проводить вас до трактира. Подозреваю, что ваше благочестие разбудило одного-двух карликов, а они становятся смелее в темноте.
– Вы оказываете мне честь, – ответил Дайджен и снова поклонился.
Они шли по тенистым улицам, останавливаясь лишь тогда, когда Дайджен отдавал нетронутое вино бедной женщине. Когда они дошли до скромного постоялого двора, где остановился Дайджен, Дайджен поклонился еще раз.
– Кармаматус, для меня будет честью, если завтра ты пообедаешь со мной. Я знаю один трактир, который славится своей приправленной специями уткой.
Гатт ответил Дайену поклоном, хотя и не сгибался так низко.
– Было бы неплохо пообедать с добродетельным человеком.
Тогда встретимся в «Золотом драконе», скажем, за один колокол до заката? Это в квартале Аверен на улице Перьев.
– Увидимся там, – сказал Гатт, после чего зашагал прочь и растворился во тьме.
На следующее утро Дайджен посетил «Золотого Дракона», чтобы договориться об ужине с Гаттом. Заботясь о том, чтобы не показаться слишком щедрым, Дайджен заказал обильные порции, так как подозревал, что Сарф в последнее время мало ел. Оказывать гостеприимство слугам Карм было уже не модно в Бремвене. Это могло быть даже опасно. Дайджен с нетерпением ждал того дня, когда это будет считаться смертным преступлением.