Свеча в буре

Хауэлл Морган

Гатт пришпорил коня и ускакал галопом.

Фоэль проводил взглядом удаляющуюся фигуру, а затем закончил то, что начал говорить.

– Она вернула мне голос.

* * *

Идя вперед, Йим остро ощущала тяжесть вьюка, в котором помимо провизии, походного снаряжения и дополнительной одежды для обоих лежала тяжелая кольчуга Хонуса. День выдался теплым, и рубашка Йим намокла от пота там, где ее ноша давила на спину и плечи. Йим, стараясь не думать о предстоящем долгом походе,

почувствовала, что ей необходимо отвлечься.

– Хонус, – сказала она. –Все утро мы не видели ни одного путника. Забудь про обычаи и иди рядом со мной.

Хонус подчинился, но выглядел он при этом неловко.

– А теперь, – сказала Йим, – давай поговорим о приятных вещах.

– Погода хорошая, – сказал Хонус.

Йим посмотрела на него с полуулыбкой.

– Похоже, Сарфов не обучают искусству беседы.

– Вы считаете меня неумелым?

– Непрактичным.

– Приятно будет снова увидеть Кару, – сказал Хонус.

Йим усмехнулась.

– Очень похоже на это. Да, будет приятно. Поместье Кронина большое?

– Я бы не стал называть его таким словом, – ответил Хонус. – По-моему, «уютное» подходит больше. И это поместье Кары, а не ее брата.

– Помещица? Когда мы встретили ее в трактире, она казалась Кронину под стать.

– Он защищает ее, поскольку этого требуют времена. Кроме того, он генерал и должен действовать как генерал. Но в его клане и земли, и лидерство переходят от матери к дочери. В Аверене Кара – вождь, а Кронин – всего лишь высокопоставленный солдат.

Йим улыбнулся.

– Аверенцы поступают разумно.

– У других кланов другие обычаи. В них правят мужчины.

– Тогда почему клан Кары не такой?

– Потому что его основала Дар Борода Чин, женщина, купившая землю за золотое дерево.

Йим рассмеялась.

– У нее была борода? Ты уверен, что Дар была женщиной?

– Я думаю, что борода была татуировкой.

– Похоже, это прекрасная сказка.

– Кара рассказывает ее лучше всех. – Хонус улыбнулся. – Ее версия, конечно, самая длинная.

– Она так же щедра на слова, как и ты. Так где Дар сделала свою татуировку? Она была Сарфом?

– Нет. Что касается остального, тебе придется спросить у Кары. Я помню только, что Дар основала клан Уркзимди, клан Кары.

– Кара никогда не намекала, что возглавляет клан.

– С Карой связано больше, чем она говорит, – сказал Хонус. Он перевел взгляд на Йим. – Это можно сказать и о других.

Взгляд Хонуса встревожил Йим, и она пожалела, что не обладает проницательностью Кары в сердечных делах. Она, конечно, понимала Хонуса лучше, чем я, подумала она, вспоминая, как Кара впервые призналась ей в любви к Хонусу. Йим отвергла эту идею. Но Кара была права. Она надеялась, что Кара подскажет ей, что с этим делать.

К позднему вечеру Гатт обнаружил остатки костра Йим и Хонуса. Костер находился именно там, где он и ожидал, и служил последним доказательством того, что он получил

видение. Осмотрев пепел, он убедился, что его добыча была там тем утром. Гатт изучил следы Йим и пришел к выводу, что она шла с вьюком. Это значит, что она все еще маскируется под Носителя. Гатт улыбнулся. Эта поклажа замедлит ее и утомит. Он не сомневался, что его лошадь сможет догнать самозванку еще до конца дня.

И снова Гатт увидел в происходящем руку Карм, ведь он настигнет свою жертву в самый подходящий момент. Измотанная за день пути, Йим станет легкой добычей. Гатт знал, что усталость притупляет настороженность. Если я буду осторожен, она не сможет предугадать моего нападения. А когда она умрет, не нужно будет сражаться с Хонусом. Гатт представил себе, как Сарф освобождается от колдовских оков и возвращается к праведности. Он ликовал от такой перспективы.

Высокие холмы скрывали заходящее солнце, поэтому дорога была затенена, пока дневной свет задерживался на небе. Йим устало шла по дороге, не желая останавливаться до наступления сумерек. Измотанная, она почти не замечала окружающего. Затем темп Хонуса изменился, предупредив ее о том, что что-то изменилось. Почувствовав напряжение в его движениях, она спросила:

– В чем дело, Хонус?

– Разве ты не слышишь?

Йим прислушалась и различила слабый звук ударов копыт, смешивающийся с шумом бурной реки.

– Кто-то едет, – сказала она.

– Кто-то спешит.

Хонус и Йим отошли к обочине, чтобы понаблюдать за тем, кто мчится по шоссе. Дорога извивалась вместе с рекой, и долгое время единственным намеком на приближающегося всадника было стаккато стука копыт его лошади. Когда голубоглазый и синелицый всадник наконец обогнул поворот дороги, он был уже совсем близко.

– Сарф! – сказала Йим. Это был второй сарф, которого она когда-либо видела, и, несмотря на то, что она знала, что он служит Карм, она испытывала то же чувство страха, что и при первой встрече с Хонусом.

Сарф остановил свою лошадь и сошел с нее, поклонившись Йим.

– Приветствую тебя, Кармаматус.

Йим ответила на его поклон.

– Приветствую. Я Йим.

– Хонус, ты помнишь меня? – спросил сарф.

– Ты должен был стать сарфом Давена, когда я в последний раз был в храме. Как он поживает?

Погиб. Я Гатт.

– Что привело тебя к нам, Гатт? – спросила Йим. Гатт легко подошел к Йим, улыбаясь шире, чем это было естественно для Сарфа.

– Меня послала Карм.

Йим уже собиралась ответить, когда Гатт и Хонус бросились в бой. Их тела словно расплылись, а воздух вокруг них вспыхнул, когда по нему пронеслись клинки. Раздался металлический лязг, и на мгновение Йим увидела два скрещенных меча. Острие клинка Гатта было направлено к ее шее. Меч Хонуса преградил ему путь. Затем лезвия снова расплылись, и двое мужчин начали сражаться. Йим стояла, застыв от шока, пока Хонус не крикнул: