Своя судьба
Шрифт:
– Светлана, может быть вы… может быть ты с кем-то поссорилась?
Это грубый ход. Но я спешу, спешу сам не понимая почему. Воронка пока стабильна, и даже имеет тенденцию к снижению. Но я спешу.
– Почему ты так думаешь?
Светлана не удивлена, и не считает вопрос слишком уж личным. Я пожимаю плечами, и пытаюсь объяснить:
– У меня так часто бывает.
– Нет, Антон. Ни с кем я не ссорилась. Не с кем, да и не зачем. Во мне самой что-то…
Ты не права, девочка. Ты даже не представляешь, насколько не права. Над тобой висит черная
– Наверное, надо отдохнуть,– предположил я.– Куда-нибудь уехать… в глушь…
Я сказал это, и вдруг подумал, что решение проблемы есть. Пусть неполное, пусть по-прежнему смертельное для самой Светланы. В глушь. В тайгу, в тундру, на северный полюс. И там произойдет извержение вулкана, упадет астероид или крылатая ракета с ядерными боеголовками. Инферно прорвется, но пострадает лишь сама Светлана.
Как хорошо, что подобное решение для нас столь же невозможно, как предложенное темным магом убийство.
– О чем думаешь, Антон?
– Света, что у тебя случилось?
– Антон, слишком резко! Уводи разговор, Антон!
– Неужели так заметно?
– Да.
Светлана опустила глаза. Я все ждал крика Ольги о том, что черный вихрь начал свой последний, катастрофический рост, что я все испортил, сломал, и на совести моей отныне – тысячи человеческих жизней… Ольга молчала.
– Я предала…
– Что?
– Предала свою мать.
Она смотрела серьезно, без всякой гнусной рисовки человека, совершившего подлость, и кичащегося этим.
– Не понимаю, Света…
– Моя мать больна, Антон. Почки. Требуется регулярный гемодиализ… но это полумера. В общем… мне предложили… пересадку.
– Почему тебе? – я еще не понимал.
– Мне предложили отдать одну почку. Матери. Почти наверняка она приживется, я даже анализы прошла… потом отказалась. Я… я боюсь.
Я молчал. Уже все стало понятно. Что-то и впрямь сработало, что-то нашлось во мне такое, расположившее Светлану к столь полной откровенности. Мать.
Мать!
– Антон, ты молодец. Ребята выехали,– голос Ольги был ликующим. Еще бы – мы нашли темного мага! – Надо же… а при первом контакте никто ничего не ощутил, сочли пустышкой… Молодец. Успокаивай ее, Антон, говори, утешай…
В сумраке уши не заткнешь. Слушай, что говорят.
– Светлана, такого никто не вправе требовать…
– Да. Конечно. Я рассказала маме… и она велела забыть про это. Сказала, что с собой покончит, если я на такое решусь. Что ей… все равно умирать. А мне калечиться не стоит. Не надо было ничего говорить. Надо было отдать почку. Пусть бы потом узнала, после операции. Даже рожать с одной почкой можно… были прецеденты.
Почки. Какая глупость. Какая мелочь. Час работы для настоящего белого мага. Но нам не позволено лечить, каждое настоящее исцеление – индульгенция темному магу на проклятие, на сглаз. И вот мать… родная мать, сама того не понимая, в секундном порыве эмоций, говоря
И вспухает чудовищный черный вихрь.
– Я теперь не знаю, что и делать, Антон. Глупости какие-то творю. Сегодня чуть не прыгнула в постель с незнакомым человеком,– Светлана все же решилась это сказать, хотя, наверное, сил потребовалось не меньше, чем на рассказ о матери.
– Света, можно что-то придумать,– начал я.– Понимаешь, главное не опускать руки, не казниться понапрасну…
– Я же специально сказала, Антон! Я знала, что она ответит! Я хотела, чтобы мне запретили! Ей проклясть меня надо, дуру чертову!
Светлана, ты не знаешь, насколько права… Никто не знает, какие механизмы тут задействованы, что происходит в сумраке, и какая разница между проклятием незнакомого человека, и проклятием любимого, проклятием сына, проклятием матери. Вот только материнское проклятие – страшнее всего.
– Антон, спокойно.
Голос Ольги отрезвил меня вмиг.
– Слишком просто, Антон. Ты работал с материнскими проклятиями?
– Нет,– сказал я. Сказал вслух, отвечая сразу и Светлане, и Ольге.
– Я виновата,– Светлана покачала головой.– Спасибо, Антон, но я и впрямь виновата.
– Я работала,– донеслось из сумрака.– Антон, милый, это не так выглядит! Материнский гнев – яркая черная вспышка и большая воронка. Но рассеивается она вмиг. Почти всегда.
Может быть. Я не стал спорить. Ольга специалист по проклятиям, и она повидала всякое. Да, конечно, родному ребенку не пожелают зла… уж надолго – не пожелают. Однако бывают исключения.
– Исключения возможны,– согласилась Ольга.– Сейчас ее мать проверят полностью. Но… я не стала бы рассчитывать на быструю удачу.
– Светлана,– спросил я.– А иного выхода нет? По-другому помочь вашей матери? Кроме трансплантации?
– Нет. Я врач, я знаю. Медицина не всесильна.
– А если не медицина?
Она замешкалась:
– О чем вы, Антон?
– Неофициальная медицина,– сказал я.– Народная.
– Антон…
– Я понимаю, Светлана, трудно поверить,– торопливо начал я.– Полно шарлатанов, аферистов, психически больных людей. Но неужели все – ложь?
– Антон, покажите мне человека, который вылечил действительно тяжелую болезнь,– Светлана с иронией посмотрела на меня.– Только не рассказывайте про него, а покажите! Самого человека, и его пациентов, желательно – до и после лечения. Тогда поверь, во все поверю. В экстрасенсов, в хилеров, в магистров белой и черной магии…
Я непроизвольно поежился. Над девушкой висело роскошнейшее доказательство существования «черной» магии, хоть в учебники вставляй.
– Могу показать,– сказал я. И вспомнил, как однажды в офис притащили Данилу. Это была обычная стычка… не самая рядовая, но и не слишком уж тяжелая. Ему просто не повезло. Брали семью оборотней, по какому-то мелкому нарушению Договора. Оборотни могли сдаться – и все закончилось бы коротким разбирательством между Дозорами.