Сын хамас
Шрифт:
Но на самом деле вода на Ближнем Востоке была гораздо большей проблемой, чем земля. Люди воевали за нее с тех пор, как пастухи Авраама повздорили с пастухами его племянника Лота. Главный источник воды Израиля и оккупированных территорий — это Галилейское море, также известное как Генисаретское озеро или Тивериадское море. Это самое низкое пресноводное озеро на Земле.
Испокон веков вода была предметом раздора на библейской земле. Для современного Израиля ситуация изменилась вместе с национальными границами. Например, одним из результатов Шестидневной войны 1967 года было то, что Израиль получил от Сирии Голанские высоты. Они дали Израилю контроль над Галилейским морем в целом, а также над рекой Иордан и каждой речушкой и ручейком, которые впадают в нее или вытекают из нее. Нарушая международный закон,
На самом деле для меня АМР США значило больше, чем просто прикрытие. Люди, работавшие там, стали моими друзьями. Я знал, что эта работа послана мне Богом. У АМР США была установка: не брать на работу политически активных людей, а тем более того, чей отец возглавлял самую крупную террористическую организацию региона. Но по каким-то причинам мой босс решил нарушить правило. Его доброта вскоре окупилась сполна, самым неожиданным для него образом.
Во время интифады правительство США разрешало своим наемным рабочим въезжать на Западный берег только на день и только для работы. Но это означало, что им приходилось проезжать через опасные блокпосты. Они, безусловно, находились бы в большей безопасности, если бы жили на Западном берегу и им не нужно было бы ежедневно проходить через ряды блокпостов и разъезжать по улицам на американских джипах с израильскими желтыми флагами. Среднестатистический палестинец не делал различий между теми, кто пришел помочь, и теми, кто пришел убить.
АОИ всегда просила АМР США эвакуировать своих сотрудников, если планировалась операция, которая могла подвергнуть их опасности, но Шин Бет никого не предупреждал. Ведь мы все время должны были поддерживать секретность. Если мы узнавали, что, например, перебежчика перевозят из Дженина в Рамаллу, то начинали операцию без предупреждения.
Рамалла — маленький город. Во время этих операций войска безопасности подступали со всех сторон. Люди баррикадировали улицы машинами и грузовиками и поджигали покрышки. Воздух наполнялся черным дымом. Боевики, пригибаясь, перебегали от угла к углу, стреляя во всех, кто попадался им на пути. Молодежь кидала камни. Дети плакали на улицах. Сирены «скорой помощи» смешивались с детскими криками и выстрелами из стрелкового оружия. Вскоре после моего зачисления в АМР США Лоай как-то сказал мне, что на следующий день спецслужбы собираются прийти в Рамаллу. Я позвонил своему американскому менеджеру и предупредил его, чтобы он не появлялся в городе сам и велел всем остальным оставаться дома. Я пояснил, что не могу раскрыть источник информации, но убедил его довериться мне. И он доверился. Наверное, подумал, что я узнал о готовящейся операции от отца.
Назавтра Рамалла пылала. Люди бежали по улицам, беспорядочно стреляя по сторонам. По обочинам дорога горели машины, витрины магазинов были разбиты, внутри хозяйничали бандиты и мародеры. После того как мой босс увидел все это в новостях, он попросил меня: «Пожалуйста, Мосаб, если что-то подобное произойдет еще раз и ты узнаешь об этом заранее, дай мне знать».
— Хорошо, — сказал я. — Но только с одним условием. Вы не будете задавать мне никаких вопросов. Если я говорю: не приходите, вы просто не приходите.
Глава девятнадцатая
БОТИНКИ
2001
Вторая интифада неслась и неслась вперед, без малейших пауз, без передышки. 28 марта 2001 года на заправке террорист-смертник взорвал себя и двух подростков. 22 апреля другой смертник привел в действие взрывное устройство на автобусной остановке, убив одного человека, не считая себя самого, и ранив около пятидесяти. 18 мая пять мирных жителей погибли и более сотни были ранены во время взрыва перед торговым комплексом в Нетании.
1 июня в 23.26 перед входом на популярную в Тель-Авиве дискотеку, известную
Ни один смертник не убивал так много людей сразу. Соседи Хотари на Западном берегу поздравляли его отца.
— У меня осталось еще три сына. Надеюсь, они поступят так же, — рассказывал мистер Хотари интервьюеру. — Я бы хотел, чтобы все члены моей семьи, все родственники погибли за мой народ и мою родину{7}.
Израиль более чем когда-либо стремился «отсечь змее голову». Однако к тому моменту израильтяне уже поняли, что если заключение лидеров в тюрьму не в силах остановить кровопролитие, их физическое уничтожение тоже вряд ли сработает.
Джамаль Мансур был журналистом и, как и мой отец, одним из семерых основателей ХАМАС. С отцом их связывала крепкая дружба. Они вместе были в ссылке в Южном Ливане. Каждый день они созванивались по телефону, подолгу разговаривали и шутили. Кроме того, Джамаль являлся главным защитником террористов-смертников. В январском интервью изданию Newsweek он оправдывал убийство невооруженных граждан и восхвалял смертников.
Во вторник, 31 июля, после сигнала от предателя, два тяжело вооруженных вертолета «Апач» подлетели к офису Джамаля Мансура в Наблусе. Они произвели три выстрела с лазерным наведением через окно его кабинета на третьем этаже. Мансур, лидер ХАМАС Джамаль Салим и шестеро палестинцев сгорели заживо от взрыва. Среди жертв было двое детей, восьми и десяти лет, которые ожидали приема у доктора этажом ниже. Оба ребенка были раздавлены обломками здания.
Это казалось безумием. Я позвонил Лоай.
— Что, черт возьми, происходит? Вы уверены, что эти парни были причастны к смертникам? Я знаю, они поддерживали теракты, но они вместе с моим отцом состояли в политическом, а не в боевом крыле ХАМАС.
— Да. У нас есть информация, что Мансур и Салим непосредственно участвовали в массовом убийстве в «Дельфинариуме». У них руки по локоть в крови. Мы должны были так поступить.
Что я мог поделать? Спорить с ним? Рассказать ему, что его информация неверна? Вдруг меня осенило, что израильское правительство, должно быть, заинтересовано и в смерти отца. Даже если он не причастен к терактам смертников, он все же несет ответственность как соучастник. Кроме того, он располагал сведениями, которые могли спасти эти детские жизни, и скрыл их. Он имел влияние, но не пользовался им. Он мог бы попытаться остановить убийства, но он бездействовал. Он будет поддерживать движение и одобрять поступки его членов до тех пор, пока не вынудит Израиль сдаться. В глазах израильского правительства он, несомненно, был террористом.
Из-за своих библейских чтений я теперь постоянно сравнивал поступки отца с учением Иисуса, а не с принципами, изложенными в Коране. Он все меньше и меньше казался мне героем, и это разбивало мне сердце. Я хотел рассказать ему, что я узнал, но был уверен: он не станет меня слушать. И если те люди в Иерусалиме воплотят свои планы в жизнь, то у отца никогда не будет возможности понять, что ислам повел его по неверному пути.
Я утешал себя тем, что благодаря моей связи с Шин Бет отец будет в безопасности, по крайней мере, теперь. Им он нужен живой, так же, как и я, но, конечно, по разным причинам. Отец был их главным источником внутренней информации о деятельности ХАМАС. Безусловно, я не мог объяснить это ему, и даже защита Шин Бет могла прекратиться, и над ним нависла бы угроза. Кроме того, было бы подозрительно, если бы все остальные лидеры ХАМАС вынуждены были скрываться, а отец свободно расхаживал бы по улицам. Мне было нужно, по крайней мере, сделать вид, что защищаю его. Я немедленно отправился к нему в офис и дал понять, что случившееся с Мансуром легко может произойти и с ним.