Сыщик Галилей

Хигасино Кэйго

6

Такахико Умэдзато проживал в предместье Иокогамы. Жилой дом, облицованный под кирпич, стоял на одной из густо застроенных, вкривь и вкось идущих улочек.

На парадной двери – автоматический замок. Кусанаги, взглянув в блокнот и проверив адрес, нажал на номер 503. Тотчас из домофона послышалось:

– Да?

– Я из полиции, не могли бы вы уделить мне немного времени? – сказал Кусанаги в домофон.

– Опять? – В голосе чувствовалось раздражение. Наверняка местная

полиция уже достала его своими расспросами.

– Извините. На пару минут.

Никакого ответа не последовало, но замок на двери щелкнул. «Представляю, – подумал Кусанаги, – как ему все это обрыдло!»

Дойдя до квартиры, он вновь нажал на звонок. Дверь открылась, показалось смуглое лицо.

– Извините, что побеспокоил вас. Я связался с вашей компанией, и мне сказали, что вы дома.

– Взял отгул – голова болит, – сухо сказал Умэдзато. Он был в свитере поверх майки. – Мне уже не о чем больше рассказывать.

Кусанаги показал свое полицейское удостоверение.

– Я из токийской полиции. Хотел бы задать несколько вопросов в связи с другим преступлением.

– В связи с другим преступлением? – Умэдзато удивленно поднял брови.

– Да. Возможно, оно имеет какое-то отношение к вашей супруге.

Лицо Умэдзато едва заметно смягчилось. Мол, так и быть, побеседую с вами, если это прольет хоть какой-то свет на причину гибели моей жены…

– Подробности спросите у тех, кто ведет расследование. Я уже устал повторять одно и то же.

– Я уже познакомился с вашими показаниями, – кивнул Кусанаги.

Умэдзато пошире открыл дверь. Видимо, приглашая войти. Квартира была новой, но и гостиная с диваном, и кухня пребывали в полнейшем беспорядке. Только маленькая комната, застеленная циновками, была чисто убрана. В ней стоял маленький буддийский алтарь. От ароматических палочек поднимался тонкий дым.

Кусанаги опустился на диван. Умэдзато сел напротив него на стул за кухонной стойкой.

– Вы упомянули о каком-то другом преступлении. Что вы имели в виду?

Выдержав паузу, Кусанаги ответил:

– Мы обнаружили труп одного мужчины.

– Его убили?

– Еще до конца не ясно. Но скорее всего так.

– Какое отношение это имеет к тому, что случилось с Рёко? Тот же преступник?

Кусанаги замахал руками:

– Нам еще в точности ничего не известно. Но есть некоторые наводящие на размышления обстоятельства. – Кусанаги достал фотографию. Портрет Фудзикавы. – Вам известен этот человек?

Умэдзато, взяв в руки фотографию, тотчас отрицательно замотал головой:

– Впервые вижу. Кто это?

– Человек, труп которого мы нашли. Юити Фудзикава. Ваша жена никогда не упоминала его имени?

– Фудзикава?… Нет, не слышал.

– В тот день… – сказал Кусанаги и немного замялся, – в день, когда скончалась ваша жена, этот человек также

был на том пляже.

– Понятно… – Умэдзато вновь вгляделся в фотографию.

По чеку, найденному в квартире Фудзикавы, Кусанаги смог установить точный адрес кафе. Как он и думал, оно находилось совсем рядом со злополучным пляжем.

– Но послушайте, – сказал Умэдзато, – из того, что он там был, еще нельзя делать вывод, что он имеет какое-то отношение к взрыву. В тот день на пляже яблоку негде было упасть.

– Но есть одно обстоятельство, которое нельзя назвать случайным.

– Какое же?

– Этот Фудзикава окончил университет Тэйто. Два года назад.

– Неужели? – Лицо Умэдзато слегка передернулось.

– А ваша жена до прошлого года работала в этом университете, – сказал Кусанаги.

Он узнал об этом, запросив в полиции Канагавы сведения о Рёко Умэдзато. Тотчас его интуитивные догадки переросли в уверенность. А именно – между двумя преступлениями существует связь.

– Да, она состояла в учебном совете, – кивнул Умэдзато.

– Другими словами, есть вероятность, что во время учебы в университете Юити Фудзикава общался с вашей женой.

Умэдзато поднял голову. Слегка прищурил глаза.

– Вы хотите сказать, что Рёко с ним спала?

– Нет, я не имел этого в виду, – поспешно возразил Кусанаги. – Извините, я неправильно выразился. Я хотел сказать, что, возможно, они как-то пересекались в учебном процессе…

– Мы поженились в прошлом году, но были близки до этого в течение шести лет. Я лучше, чем кто-либо другой, знаю Рёко. Но она ни разу не произносила имя «Фудзикава». Мне ничего о нем не известно. – Сказав это, Умэдзато положил фотографию перед Кусанаги.

– Что ж, когда будете разбирать вещи и бумаги вашей жены, если наткнетесь на имя Фудзикавы, пожалуйста, дайте мне знать. – Кусанаги, сунув фотографию в карман, положил на стол визитку.

– Вы хотите сказать: если я найду любовную переписку? – скривился Умэдзато.

– Я этого не говорил.

– Рёко ненавидела студентов университета Тэйто! Считают себя элитой, наглые, самовлюбленные. И при этом избалованы так, что, чуть какая-либо проблема, бегут плакаться к родителям. Детский сад! Внешне взрослые, а в душе – инфантилы. Это ее слова.

– Возможно, среди этих «инфантилов» был и Фудзикава.

– Возможно, – сказал Умэдзато и некоторое время молчал, точно о чем-то размышляя. Затем вновь поднял глаза. – Есть только два пункта, которые меня беспокоят. Я, впрочем, говорил об этом местной полиции…

– Какие?

– В тот день, когда мы ехали к морю, Рёко несколько раз сказала мне, что за нами постоянно следует какая-то машина.

– Кто-то был у вас на хвосте?

– Не знаю. Мне тогда это показалось невероятным, я только посмеялся.