Сыщик Галилей
Шрифт:
– Фудзикава принес на пляж подготовленный таким образом натрий и подплыл к Рёко Умэдзато. Затем опустил свою «бомбу» в воду поблизости от нее. Или же, поскольку, как я слышал, она плавала на надувном матрасе, каким-то образом прикрепил натрий к матрасу.
Кусанаги понимающе кивнул. Теперь даже для него, полного профана в физике, все прояснилось. Впрочем, поскольку преступник был мертв, убедиться, что все было именно так, как сказал Югава, уже не представлялось возможным.
– По словам Мацуды, натрий был украден в середине августа, как раз в то время, когда
Мацуда проводил исследования теплообменных систем с помощью жидкого натрия. Для Фудзикавы, когда-то занимавшегося в той же лаборатории, украсть натрий не составляло труда.
– Интересно, о чем они тогда говорили – Мацуда и Фудзикава?… – пробормотал Югава, присев на край стола.
– По словам Мацуды, Фудзикава жаловался на свою судьбу. Мол, все в его жизни происходит против его желания – и то, что он в студенческие годы попал в лабораторию профессора Ёкомори, и то, что помогал Мацуде в его исследованиях, и то, что поступил в компанию «Нисина инджениринг». Последней каплей стало то, что в фирме его перевели на работу, которая его абсолютно не интересовала.
Югава покачал головой:
– Как глубоко уходят корни…
– Глубоко. Сказать по правде, я еще не все до конца ухватил, – признался Кусанаги и раскрыл блокнот. Он хотел посоветоваться с Югавой не только по поводу натрия, но и об обстоятельствах убийства.
По рассказу Мацуды, Фудзикава мечтал поступить в лабораторию профессора Кисимы. Однако его желанию не суждено было сбыться из-за того, что у него не оказалось необходимого для этого балла. А именно, он не прослушал спецкурс профессора Кисимы.
– Причина была весьма тривиальной. Он забыл записаться в учебной части. А когда спохватился, было уже поздно, срок подачи заявлений истек. Фудзикава поспешил в учебную часть, чтобы исправить свою оплошность, но…
– Ему не позволили, – прервал Югава. – Мне жаловались студенты, что наша учебная часть в этом отношении необычайно сурова. Я и сам в свое время имел с этим проблемы.
– А отказала ему не кто иная, как Рёко Умэдзато.
– Понятно, – сказал Югава.
– Тогда Фудзикава обратился с просьбой непосредственно к профессору Кисиме. Если бы профессор согласился, задним числом его могли бы включить в группу.
– И что профессор?
– Отказал, – сказал Кусанаги. – По какой причине, этого Мацуда не знает.
Югава слегка склонил голову набок.
– Мне кажется, я знаю причину.
– И какова же она?
– Об этом после. Так как же поступил Фудзикава?
– А что он мог сделать? Он пропустил важнейший лекционный курс. В результате не смог, как мечтал, попасть в лабораторию профессора Кисимы. Волей-неволей пришлось идти к профессору Ёкомори.
– В итоге против желания учился, против желания поступил на фирму, против желания выполнял работу… И все, получается, из-за этих двух…
– Да. Из-за Рёко Умэдзато и профессора Кисимы. – Кусанаги почесал голову. – Но из-за этого – убивать? Мацуда считает, что у него начался своего рода невроз.
– Это сказал Мацуда? – Югава широко раскрыл глаза. –
– Да.
Югава поднял глаза к потолку. Судя по выражению лица, что-то обдумывая.
– Что с тобой?
– Нет, ничего. – Югава потряс головой. – А что он говорит об убийстве Фудзикавы?
– По словам Мацуды, когда он узнал про то, что произошло на пляже, он по характеру взрыва и по имени жертвы догадался, что преступник не кто иной, как Фудзикава. Он тщательно осмотрел лабораторию и обнаружил, что количество натрия уменьшилось.
Мацуда тотчас отправился на квартиру Фудзикавы. Хотел убедиться в своей правоте.
Фудзикава не стал отпираться. Признался, что взрыв устроил он. Мало того, заявил, что планирует убить еще одного человека. На этот раз – профессора Кисиму.
– В этом месте показания Мацуды становятся не вполне понятны, – продолжал Кусанаги, нахмурившись. – Якобы Фудзикава сказал ему, что теперь и вам всем крышка, а он вспылил и убил его. Почему – «всем крышка», почему Мацуда пришел в такую ярость, что совершил убийство, это все еще не ясно.
– Теперь понимаю… – Югава, поднявшись, подошел к окну.
– Есть какие-то соображения?
– Кое-какие есть. Но ничего экстраординарного. Такое случается сплошь и рядом.
– Выкладывай. – Кусанаги повернулся вместе со стулом в его сторону.
Югава, скрестив на груди руки, стоял у окна. Его лица не было видно.
– Для начала надо сказать несколько слов о прошлом энергетического отделения. Раньше оно называлось отделением атомной энергетики.
«Теперь понятно, чем они там занимаются!» – подумал Кусанаги.
– Название изменили из-за того, что в последние годы резко ухудшился имидж атомной энергетики. Вследствие этого и направление исследований постепенно стало меняться. Но, разумеется, сохранились и прежние темы. Одну из них разрабатывал Мацуда. Теплообменные системы, использующие жидкий натрий, строго говоря, имеют лишь одно применение. Знаешь какое?
– Нет, – честно признался Кусанаги, а про себя добавил: – «И на кой черт мне это знать?»
– Их используют для того, чтобы охлаждать реактор на плутонии, так называемый реактор на быстрых нейтронах. Помнишь, несколько лет назад произошла утечка натрия из такого реактора?
– Да, – кивнул Кусанаги, – помню, что-то тогда писали в газетах по поводу натрия…
– После этой аварии государство потребовало свернуть планы по использованию плутония в нашей стране. Положение усугубили неуклюжие попытки заинтересованных ведомств скрыть этот инцидент. В результате все так или иначе связанные с этим отрасли подверглись опале. Первым пострадало соответствующее производство. – Югава, сделав несколько шагов, достал какую-то брошюру. – Я расспросил одного моего знакомого, работающего в «Нисина инджениринг». Мои догадки полностью подтвердились. Эта компания десятилетиями разрабатывала технологию, готовясь к веку плутония, но начиная с этого года отказалась от всех исследований в этом направлении. Видимо, это и стало причиной того, что Фудзикаве пришлось сменить поле деятельности.