Тайна
Шрифт:
Она внимательно следила, пока я переписывала данные в свой календарик, после чего моей зажигалкой сожгла листок в большой хрустальной пепельнице. Старательно перемешала пепел с моими окурками и посмотрела на меня.
— Как дознаетесь, уведомьте, что с Касей. Где она, её дело, только здорова ли. Повидаться с ней не смею и к ней не пойду, потому как меня сторожат. Глаз не спускают, когда выхожу, кругом всякие мерзавцы шныряют — а пусть их, плевать мне, кто они такие, пусть глядят сколько влезет. Я их к Касс не приведу.
Я решила дома переписать адреса из календарика в
— Пожалуй, уж лучше по-простому — завести телефонную книгу, — сварливо огрызнулся Гутюша, когда я доставила ему свой трофей. — Адресков все прибывает да прибывает. Из тех, прежних, я обскакал два дома, ни одна знакомая морда по нутру не пришлась, фотки есть, можешь полюбоваться. Осталось девять рож, а у тебя сколько? Пять, м-да…
— Четыре. Пятым заниматься не стоит.
— Ну, всего тринадцать. И людишек прибывает…
— Да, урезонься ты с арифметикой. Давай рационально. Эти задницы днём сторожить смысла нету, надо по вечерам…
— Или в обед…
— Допустим. А когда у них обеденный час? Попробуем пока раскурочить этих моих.
Я постучала пальцем по программе прошлогодних бегов: закамуфлировать фамилии и адреса, сообщённые Марианной Голковской, самое милое дело в программе бегов. Все программы были перечёрканы — клочка чистого не сыщешь. Чего стоили только постоянные замены жокеев! Пиши сколько угодно фамилий — идеальные закоулки для пряток. Даже улица Мадалинского числилась в качестве запасного жокея.
— Этот первый… — начал было Гутюша с сомнением.
— Этот первый не для нас, — прервала я. — На него бы частных детективов напустить, поговори со своими корешами. Может, у них кто на примете есть.
— Есть. Об этом я и хотел сказать.
— Прекрасно. Нам, значит, остаются хромуша-психопатка, подружка и доктор. Разделяемся или вместе двинем?
— Понятно, парой. Поглядим на месте, какой прогноз погоды.
Хромуша-психопатка жила вроде бы неподалёку. По пути я все удивлялась — адрес какой-то невероятно знакомый. Кабы не фамилия и не хромота, сочла бы, что это моя старая приятельница, которая как раз там и жила. Знакомства она водила удивительные, годилась на любую афёру, вот только фамилия другая и никогда не хромала…
И все-таки именно она открыла дверь.
— О Господи, морок сгинь, пропади! — завопила она и даже глаза протёрла под тёмными очками. — Привидение, что ли? Честью клянусь, сегодня ничего не пила!
— Вот повезло-то — Баська! — обрадовалась я. — Замуж вышла?
Баська отошла, приглашая войти.
— А что было делать, если этот старый хрен ни фига на жизнь не оставил. Господи, спаси его душу. Будем галдеть разом или по очереди?
— По очереди. У меня тут к тебе серьёзное дело. Я, кстати, не вижу, что бы ты хромала, откуда слухи про хромушу?
— А этот пан кто такой? —
— Вполне наш человек. Гутюша, представься. Дело к тебе у нас общее.
— Хромота, скажу тебе, замечательно скрашивает жизнь, — засмеялась Баська. — Когда-то я растянула ногу и ходила с тростью. Сама удивляюсь, как шею не сломала — чёртова палка вечно путалась под ногами и доставляла массу хлопот, зато я на всех производила отличное впечатление. Каждый встречный рвался помочь. В конце концов я эту палку оставила себе, и она многие проблемы вместо меня решает. Роль хромоножки не так уж трудна, главное — не забыть, на какую ногу хромаю.
— Женщина — натура изменчивая, многоотраслевая, — куртуазно вмешался Гутюша.
— Я тоже так считаю, — согласилась Баська. — А насчёт мужа вот какая петрушка вышла: был чьим-то там свойственником, черта с два выцарапаешь наследство у его семейки, вот я и решилась на другого — выбора не было. Другому было восемьдесят семь лет и поступил деликатно, умерев через четыре месяца после свадьбы, теперь есть на что жить. С Анджеем, конечно, Анджей у меня остался.
— А его нет дома? — забеспокоилась я, заглядывая в глубь квартиры.
— Случается и по делам выходить. Видела ведь, я сама чай заваривала. А что? Тайна?
— На всякий случай имей в виду — гранит, колодец и чёрная могила. Впрочем, сейчас сама поймёшь.
Баська кивнула. От неё не надо было требовать разных клятв, молчать умела конкурсно. Она хранила секреты самым простым и великолепным способом: трепалась о них напропалую. Все были убеждены в её прямо-таки бушующей искренности: душа нараспашку, говорит все, что знает, и ещё немного больше, словом, признания извергались Ниагарой. De facto о том, что хотела скрыть, никогда не произнесла ни единого слова, а сомнений ни у кого не возникало.
— Валяй про дело, вижу, тебя просто распирает, — поощрила меня Баська.
— Ты знала одну наркоманку Касю, — начала я.
— Она таинственно исчезла, и ты ищешь её вместе со всем городом, — подхватила Баська. — Не думаю, что ты заодно с разными сволочами. Ищешь её, чтоб всем насолить, или ещё по какой причине? Так, из любопытства спрашиваю.
— По многим причинам. О ребёнке тоже слышала?
— Догадалась. Знаю эту идиотку давно, ну, пожалуй, года три, хоть убей, не помню, как с ней познакомились. Думаю, по пьянке, потому как однажды проснулась я ранним полуднем, и оказалось, она ночевала у меня. Родить она не родила — это верняк, младшего брата никогда у неё не было, раз говорилось о ребёнке, значит, откуда-то раздобыла чужого. Похоже, украла. Так или нет?
— Почти в яблочко. Знаешь, где она?
— Несколько месяцев назад знала, а теперь уже нет.
— А что?
— А вернула мне ключи от склепа. Я поняла: Каська-наркоманка находила себе убежище в одном из родовых склепов Баськи, разбросанных по разным кладбищам в зависимости от расположения бывших имений. Склепы эти являли собой либо внушительные наземные сооружения, либо обширные подземные катакомбы. В них можно было жить вполне удобно.
— А ты уверена, что она не обзавелась вторым ключом?