Терапия памяти
Шрифт:
– Меня зовут Регина Шелест, – низким приятным голосом произнесла она, – вам должен был звонить насчет меня Семенцов из Минздрава.
– Он мне звонил. И я назначила время, в которое вы должны были сюда приехать. И это время истекло как минимум пару часов назад.
– Извините, пожалуйста… перелет, разница во времени… кроме того, у меня бессонница и боли… я задремала в гостинице, а Ариша не стала будить… Ариша – мой агент, – сбивчиво заговорила клиентка. – Еще раз извините…
Я кивнула, прерывая поток извинений, и обратилась к мужу:
– Матвей
– Нет, только готовлюсь. Хотите сами? – спросил Матвей, и в его голосе я уловила неодобрение.
Ну, еще бы – не понравилось, что я с порога отчитала и его, и эту парочку.
– Я поприсутствую.
Матвей оттолкнулся от пола и подъехал на табурете прямо к смотровому столу.
– Парик снимите, пожалуйста. Здесь нет необходимости в маскировке.
Клиентка стащила длинные волосы, оказавшиеся очень хорошим париком, маскировавшим стильную стрижку глубокого медового цвета. Правая половина лица от нижнего края орбиты до подбородка была заклеена повязкой, и та уже пропиталась сукровицей.
– Что случилось? – спросил Матвей, готовясь снимать повязку.
Шелест наблюдала за его руками, и в ее глазах я видела испуг. Матвей тоже это заметил:
– Не бойтесь, больно не будет, только немного неприятно. Так что произошло?
– Мне плеснули в лицо кислотой.
– Круто, – аккуратно снимая повязку, сказал муж. – Фанаты или завистники?
– Не знаю… я даже толком не рассмотрела, кто это был… ой…
– Больно?
– Д-да…
– Ну, ожог не особенно глубокий, – произнес Матвей, внимательно осматривая рану. – Посмотрите, Аделина Эдуардовна.
Я надела маску и наклонилась из-за плеча Матвея, рассматривая раневую поверхность. Она была довольно большой по площади, но не глубокой. И что-то в этой ране мне не понравилось, собственно, как, видимо, и Матвею, потому он и предложил мне посмотреть ближе.
– Видите? – он направил «зайчик» рефлектора на рану.
– Да… площадь большая, но глубина незначительная… интересный ожог. Не рассмотрели, из чего в вас плеснули?
– Н-нет… это так быстро произошло… всего пара секунд – и все, страшная боль, я даже сознание потеряла…
– Кто вам помощь оказывал?
– Сама… никого не было, я пришла в себя и постаралась смыть все с лица водой из бутылки… к лицу не прикасалась, просто поливала… – сбивчиво рассказывала клиентка, то и дело морща здоровую часть лица и облизывая губы.
Она переводила взгляд с меня на Матвея и обратно, словно искала поддержки.
– Хорошо… а потом? Вы ведь обратились за медицинской помощью?
– Да… вызвала «Скорую»…
– А полицию?
– Полиция на следующий день приехала… но я ничего не смогла вспомнить, я даже не поняла, мужчина это был или женщина…
– И вас даже не госпитализировали? Ведь такой ожог – прямая дорога в ожоговый центр, – накладывая новую повязку, спросил Матвей.
– Вы понимаете… мне не нужна огласка, я же актриса… только-только сериал закончили, а тут… я ведь без работы останусь…
– Мне казалось, в вашей среде в последнее время
– Это дело вкуса… я, например, не хочу такой славы. Меня потому и заинтересовала ваша клиника, что она далеко, и в ней гарантируют спокойствие и отсутствие журналистов с камерами.
– Ну, с этим у нас все обстоит строго. На территорию без пропуска не попасть, пропуск можете заказать только вы и только на конкретных людей. Кстати, вашему агенту пропуск нужен?
– Арише? Нет, она улетит завтра утренним рейсом. Посетителей у меня не будет. Но… я могла бы попросить разрешения все-таки носить парик? – каким-то жалким тоном спросила Шелест.
– Как вам будет угодно. Но вы увидите, что здесь никто друг другу в лица не вглядывается.
– Вы не понимаете… – вздохнула она. – Я актриса, причем актриса довольно известная… даже с перевязанной половиной лица меня могут узнать… не хочу, чтобы кто-то вообще это обсуждал.
– Я же сказала – дело ваше, можете носить парик, можете просить обслуживание в палату – у нас это практикуется.
– Спасибо, – с облегчением выдохнула Шелест.
– Значит, поступим следующим образом. Раз уж вы здесь, не вижу смысла возвращаться в город – тем более ваша агент, вы сказали, улетает завтра утренним рейсом. Она может пробыть здесь до вечера, но после семи должна покинуть территорию клиники. Вас сейчас определят в палату, а завтра после обхода мы вам предложим план лечения. Оперировать вас будет доктор Мажаров. – Сказав это, я заметила гримасу недовольства на лице Матвея, но решения менять не собиралась – оперировать эту мутную даму будет он, я и так загружена, на этой неделе пять операций, на следующей – семь, из них четверо – дети, а это дополнительные сложности. Так что приводить в божеский вид лицо этой известной актрисы придется Матвею.
Кстати, надо глянуть, как она выглядела до случившегося, чтобы понимать, с чем будем иметь дело.
Шелест кивнула, потянулась рукой к парику:
– Арише можно будет со мной в палату пройти?
– Можно. Но в семь вечера она должна стоять за шлагбаумом, медсестру я предупрежу. Всего хорошего, Регина… как вас по отчеству?
– Владиславовна.
– Значит, Регина Владиславовна. Завтра увидимся на обходе. Матвей Иванович, вы оформите бумаги?
– Да. Мне нужно минут тридцать.
Я вышла из смотровой, спиной чувствуя недовольство мужа. Странно, с чего бы он так не хотел брать эту Шелест? Похоже, меня ждет непростой разговор дома…
Сидевшая на диване в холле агент актрисы вскочила и кинулась ко мне, едва я показалась из коридора, где находились смотровые.
– Доктор, что вы скажете?
– А что вы хотите услышать?
– Вы сможете вернуть Регине лицо?
Я поморщилась.
– Не надо преувеличивать масштабы. Предстоит пересадка кожи, только и всего. Раны неглубокие, хоть площадь и большая. Скажите, Арина, вы знаете, при каких обстоятельствах Регина получила эту травму?