Тёрн
Шрифт:
Уловив, что большего от Тёрна не добиться, Гончая послушно отстала.
Следующие несколько дней прошли спокойнее. Делэр невозбранно катил свои воды, пару раз попадались медленные плоты: хоть и негусто заселённый, западный Гиалмар нуждался в водных путях. Всякий раз Тёрну приходилось браться за посох — надо сказать, с явной неохотой — и накидывать на Кройона Плащ Невидимости. Оба раза помогло, но дхусс после этих заклинаний вновь ложился на дно челнока и лежал — молча, неподвижно — по несколько часов.
Тем не менее прорывов Гнили не случалось. Не появлялись и големы, зато
— Здесь остановимся, мэтр Кройон, — Ксарбирус указал на отлогую мель, удобную для высадки. — Нечего нам соваться в город в таком составе.
— Недостойный и сам бы никогда туда не полез!
— Разумеется. Логичнее всего, если мы отправимся вдвоём со Стайни. Она сейчас уже совсем не похожа на Гончую, особенно если замотает шею шарфом, — подмигнул девушке алхимик. — Ни к чему тревожить местную стражу. Здесь служба куда… живее, чем в Семме. Поэтому не стоит показываться здесь ни нашей прекрасной сидхе, ни столь дивно очешуенному господину демону, ни отважному дхуссу. Дайте сделать дело людям.
Никто не возражал. Сидха по понятным причинам терпеть не могла города человеческой расы, возведённые зачастую на костях старых лесов её народа, Кройон не желал ни в чём перечить «досточтимому мэтру Ксарбирусу», ну а чего хотел или же не хотел Тёрн, как всегда, оставалось загадкой.
Этар официально именовался «вольной крепостью», и обе великие державы, как Навсинай, так и Некрополис, ревниво следили, чтобы этот статус так и сохранялся — разумеется, до тех пор, пока это соответствует их интересам. Додревний договор между Высоким Арканом и Мастерами Смерти гласил, что Гиалмар должен оставаться свободным, что основанная в незапамятные времена, помнившие ещё Семь Зверей, крепость призвана служить местом пребывания двух посланников, призванных следить за «соблюдением баланса».
Этих посланников ни та ни другая сторона давным-давно уже не держала, за важностью событий, имевших место где-то ещё, но Этар действительно остался «Вольным городом». И, разумеется, кишел прознатчиками и доглядчиками со всех четырех сторон света. Недовольные из пределов Державы Навсинай давно убедились в истинности старого правила: хочешь спать спокойнее — беги подальше. Обманчивая близость и «глухость ненаселённого Гиалмара» мало кого сбила с толку. Большинство предпочло податься севернее, где шуровали повстанцы неуловимого Уэртау, по слухам, разумеется, сильно преувеличенным, — борца за свободу, защитника слабых и обиженных, отнимавшего, как и положено герою легенды, деньги у богатых и раздававшего их бедным.
Всё это и ещё многое другое Ксарбирус рассказывал Стайни, пока они приближались к воротам крепости.
Этар служил нечто вроде «столицы» вольного Гиалмара — вернее сказать, местом, где можно было расторговаться, продав и купив почти всё, чем богаты были земли между Таэнгским и Вилосским хребтами. Конечно, негоцианты из далекого Луала, областей к югу от Пояса, то есть перешейка, соединявшего полуночную и полуденную части западного
Аэлвы Ринн-А-Элина, клоссы Кессера могли за себя постоять, в их владениях, равно как и вблизи, железные болваны Навсиная шастать не дерзали. Не показывались они и в самом городе, точно так же, как и в Семме.
Этар встретил путников непролазной грязью после только что прошедшего короткого ливня. С одной стороны, он смыл накопившиеся в сточных канавах нечистоты, но, с другой — глинистые, не замощенные улицы обратились в сплошное месиво. Ксарбирус брезгливо подбирал полы плаща и старался на цыпочках пробираться вдоль стен, где казалось посуше.
Дома в Этаре выглядели куда беднее, чем жилища семмийцев, но лишь на окраинах. Когда алхимик и бывшая Гончая миновали второе кольцо стен, под сапогами разостлалась добротная каменная мостовая, а по сторонам поднялись двух — и даже трёхэтажные, узкие по фасаду дома с многочисленными лавками — расслоение на богатых и бедных в вольной крепости оказалось куда резче, чем в дальнем северном выселке. Город жил торговлей да мелкими починками — настоящие ремесленники-мастера предпочитали тот же Семме, где окрестности слыли куда безопаснее, а близкий Таэнгский хребет служил удобным источником угля, железа, камня и тому подобного.
Хозяева богатых лавок прекрасно знали Ксарбируса — дородные купчины не гнушались самолично выйти на улицу, наперебой приглашая многоуважаемого мэтра посетить их «скромные заведения», уверяя, что и «молодой госпоже» найдётся на что посмотреть.
Ксарбирус с вежливым достоинством кланялся, благодарил за честь и обещал непременно заглянуть «в следующий раз».
Рынок радовал обилием, но удивить смог бы разве что обитателя совсем уж дремучих чащоб. Алхимик деловито занялся покупками, без малейшего колебания грузя всё приобретённое на спину своей недавней пациентки.
— Не тяжело? — всякий раз осведомлялся он с должной степенью заботливости. — Видишь, как хорошо. Не зря я старался, — заканчивал он не без гордости.
Гончая только кивала.
Стража выборного магистрата тоже прекрасно знала, кто такой мэтр Ксарбирус, и не задала им ни одного вопроса, когда они, тяжело нагруженные, проходили через городские ворота.
Алхимик и Гончая не отошли и на полсотни шагов, когда утоптанная до твёрдости камня земля под воротной аркой с пугающей стремительностью вспухла и лопнула, извергнув уже знакомые потоки желтоватого гноя.
Стражники, побросав гизармы, с воем бросились наутёк. Только один, совсем молодой паренёк, покрасневший, когда дерзнул бросить более-менее откровенный взгляд на Гончую и столкнулся с ней глазами, — только он один замешкался, ухватившись за верёвку колокола, успел ударить дважды, и жёлтые твари с деловитым шелестом поползли по его ногам.
Дикий вопль оборвался очень быстро.
Пальцы Стайни нырнули в потайной кармашек, где хранились тонкие и узкие склянки со снадобьями.
— Скорее! — взвизгнул алхимик, хватая Гончую за руку. — Сколько у тебя ещё такого эликсира?