Тьма
Шрифт:
– Вот удивительно, что он тебя не облаял. Этот чёрт на чужаков бросается, как бешенный. Меня вроде как охраняет. Нет, не кусается, но лает - в ушах звенит. А тебя, вишь… сразу вроде как за своего признал.
– Я просто их очень люблю, - уже гладил Кузьму.
– Ты бы поосторожнее. Блохи. Шерсть вон какая, не вычесать. Во, видишь!
И действительно, рыжий Кузьма вдруг вгрызся зубами в свой правый бок.
– Ну, это поправимо, - улыбнулся Максим. Он протянул руки над страдальцем, на секунду сосредоточился.
– Отойдите!
– попросил он.
Да,
– Ну вот и всё, - слегка поморщился Максим. Но неприятное чувство, вызванное этой расправой, было тут же нивелировано бурным проявлением благодарности Кузьмы. Видимо, эта команда здорово-таки его донимала. Пёс, закатив глаза, прислушивался к давно забытому ощущению комфорта. Затем обнюхал валявшихся рядом недругов. Связав это в логическую цепочку, с радостным визгом кинулся к Максиму лизаться.
– Да ладно тебе, - улыбался Максим.
– Не за что. Живи!
– Как это ты…?
– наконец вмешался в эти отношения хозяин.
– Слово такое знаю, - всё ещё улыбался юноша.
– Слушай, а кого побольше? Крыс, к примеру, а? Житья от них нет! Здоровенные такие пацуки! Житья от них нет! Летом ещё ничего, где-то на стороне промышляют. А вот сейчас, осенью и особенно зимой - просто беда. И кот не берёт. Только выглядывает на них из-за угла.
Тут хозяин так наглядно продемонстрировал своей, действительно похожей на котиную физиономией, как испуганно выглядывает из-за угла кот, что Максим фыркнул. Да, действительно надо помочь. Пускай в брошенных домах мародёрствуют.
– Ну вот и хозяйка. Слушай, мать, тут к нам путник заглянул. Вот, познакомься.
В отличие от Ивана Васильевича и Кузьмы хозяйка ("Она у меня Нина Сергеевна") восприняла появление "путника" не так доверчиво. С удивлением рассмотрела на нежданном госте старую одежду своего мужа. На восторженный рассказ хозяина об избавлении Кузьмы от докучливых постояльцев только пожала плечами. Правда тот факт, что их верный любимец всё время жался к ногам гостя, её несколько успокоил.
– Он ещё обещался крыс вывести. Правда, Максим?
– Ну да. Смогу.
– Ну что ж. Смоги, - согласилась пожилая женщина, пристально глядя на этого странного человека.
– Пошли, - кивнула она в сторону дома.
– Наверное, лучше здесь. Если вдоль забора границу проведём, нормально будет?
– Нормально будет, - улыбнулась хозяйка. Было похоже, что она уже приняла Максима за какого-то ловкого мошенника.
– Ты только учти, молодой человек, что денег у нас… Там яиц десяток или самогона бутылку…
– Ну что вы! Мне бы вот хоть одежду отработать, - возразил Максим, уже сосредотачиваясь. Сказано это было так просто, что Нина Сергеевна только покачала головой.
Имея некоторую практику, Макс быстро обнаружил и убежища серой компании, и их ходы. Не цацкаясь, полыхнул по ним воображаемым огнём. И вскоре взвизгнул, кинувшись на руки к хозяину Кузьма, а затем, не по годам прытко взвившись
– Бей их!
– спохватился хозяин, опуская труса- Кузьму и хватая вилы. Но вот уже последний крысиный хвост мелькнул в щёли забора, и всё закончилось.
Вдогонку Максим полыхнул им в сознание ужас перед этим двором. Теперь это чувство будет передаваться у них генетически - из поколения в поколение. Правда, где-то далеко есть и другие семьи. Но это ещё нескоро, и это уж извините.
– Что это было, господи?
– прошептала хозяйка, медленно, охая, слезая вниз.
– Исход. Вы же просили.
– И это столько их здесь здесь… у нас…
– Ну, не только у вас. Просто здесь у них было эээ гнездо, а так они пасутся во всей вашей деревне.
– Я теперь в хату боюсь зайти. Какое-то крысиное царство.
– Да нет, всё. Теперь не вернуться, - успокаивал её Максим.
– Ну, хорошо. Но пошли-ка в хату вместе. Вдруг кто из них остался!
В дом они зашли все вместе. Старуха, видимо, уже поверила и только на всякий случай заглянула под печь. Подражая ей, обнюхал все закоулки и Кузьма. Фыркнул и запрыгнул на низкую, заваленную каким-то тёплым тряпьём лавку. Это была кухня
или, точнее, столовая. Газовая плитка и все остальные кухонные причиндалы находились за печкой, в занавешенном пространстве. А здесь - стол, та самая лавка вдоль стены, старенький холодильник, пару стульев. И разные портреты на стенах.
– Пусть мать хозяйничает, а мы пойдём покурим - потянул Максима назад на застеклённую веранду хозяин. Не куришь? Ну, молодец, тогда пойдём в зал. Там телевизор посмотрим. У нас правда, идут только два канала. Сын антенну привёз, а наладить вот не получается, - хитро покосился он на гостя.
– Давайте посмотрим, - понял намёк юноша.
– Я, правда, не спец, но помню, как отец настраивал.
Максим вздохнул. Вспомнился длиннющий, высокий чердак ДОСа, под самые ноздри забитый запахами гнездящихся в нём голубей. Разлапистые антенны и голос отца: «Ещё… Ещё правее. Назад…» Отец. Максим не верил, что человек может вот так скучать по родителям. Особенно в его-то возрасте. Вроде вот так, когда ежедневно рядом, то и не замечаешь. И когда как сейчас, весь в заботах, вроде и не думаешь. А потом, как полоснёт - ну словно ножом… Нет, словно огнём. Такая вот боль. Говорят, что и в армии первые дни самое мучительное - разрыв с родственниками. Потом вроде притерпишься и всё равно, время от времени ш-ш-ш-ах пламенем по сердцу.
Юноша взялся за кабель. Антенна была ни при чём. Заводской брак - закоротило. Проследив движение своей слабо пущенной волны, он нашёл это место и поправил - пережёг перемыкающий металлический волосок.
– Наверное, всё. Включай, Иван Васильевич!
Тот, удивлённо взглянув на такого мастера своими котиными глазами, включил. Посмотрел. Ахнул. Переключил несколько каналов. И с криком «Посмотри, что он сделал» кинулся к хозяйке.
– Ну, ты волшебник, - расцвела та, глядя на экран.