Трапеция
Шрифт:
За длинным семейным столом все еще оставалось немало пустых мест, но Люсия, с удовлетворением глядя на Джо в дальнем конце стола, заметила, что сейчас
все как в старые добрые времена.
– Прошлый раз был ужасным, – сказала она. – Джонни не мог выбраться из Нью-
Йорка, а Анжело был в Нью-Мексико. А где Мэтт и Томми, мы вообще не знали.
Томми поймал себя на том, что думает о Люсии Сантелли с любопытством. Марио
как-то рассказывал, что, хотя ее
никогда не помышляла о том, чтобы выйти замуж. Папаша Тони однажды сказал:
«Наше семейство пожирает людей заживо». Оно пожрало и Люсию. Во всяком
случае, она предпочла эту семью собственной. Томми мрачно подумал, что
поступил так же: вместо того, чтобы обзавестись собственной семьей, вернулся в
приемную. Джо, как старший, разливал вино. Мир мог меняться, но Сантелли
оставались прежними.
– Чем вы займетесь летом, Джонни? – спросила Люсия. – Вернетесь к Старру?
– В этом нет будущего. Тот цирк, который мы знали, мертв.
– Не верю, – заспорила Люсия.
– Веришь ты или нет, но это правда. Остался только Старр да с десяток мелких
шоу, колесящих по трущобам, вот и все. Кому охота возить целый цирк по
железной дороге, когда любой зоопарк, любое шоу в мире можно найти прямо по
ту сторону телевизионного экрана? Телевидение погубило водевили, а вскоре
покончит и с цирком.
– Телевидение? – изумленно переспросила Люсия.
– Телевидение – будущее развлекательной индустрии, Лу.
– Нет! – запротестовала она. – Кто захочет сидеть дома и смотреть в маленький
ящик, когда можно выйти куда-нибудь всей семьей? Это просто поветрие. В этом
доме никогда не будет телевизора.
– Подожди и увидишь, Лу. Лет через десять телевизор станет такой же
привычной деталью быта, как машина и радио. Он появится в каждой семье.
– Ну конечно, – проворчал Анжело. – Десять лет назад болтали, что к
теперешнему году у каждой семьи будет личный вертолет. И парковка на крыше.
Люсия покачала головой.
– Только не говорите мне, что придет день, когда никто не будет интересоваться
странными необычными вещами, которые мало кому под силу…
– Я этого не говорил. Просто старомодные зрелища уступят место новым. Старр
уже отказался от шапито, ты разве не слышала? Теперь они собираются
выступать только на больших площадках, вроде Мэдисон-сквер-гарден. Где-то на
задворках есть еще парочка шапито, но они долго не протянут. Сколько сейчас
шоу в «Билборде»? – Джонни не ожидал ответа. – А двадцать лет назад
больше сотни. Видишь? Людские представления о развлечениях – вот, что
меняется. Но интерес к акробатам будет всегда. Чем легче становится жизнь, тем сильнее людей тянет к острым ощущениям. И телевидение сюда прекрасно
вписывается.
– Значит, я еще поработаю, – добродушно заметил Марио.
– Разумеется! Просто тебя будут показывать по телевизору. Мы планируем еще
одно шоу весной – с теми же спонсорами, которые вкладывали деньги в «Дни и
ночи цирка». Ну что, Мэтт, готов снова летать?
– Нам нужен ловитор, – сказал Марио.
Джонни кивнул.
– Нет проблем. Я найду вам ловитора, а если нет – буду ловить сам. Помнится, ты
смотрелся впечатляюще.
– А какая разница? – поддел Марио. – На этих экранах… сколько они там, фут по
диагонали?.. все равно никто ничего не разглядит. Гимнаст на них будет два-три
дюйма высотой.
– Да, но представь, на тебя будут смотреть миллионы людей! А ты знаешь, что
такое макросъемочный объектив? Люди смогут увидеть полет совсем близко. А
еще сейчас есть замедленная съемка…
– Напридумывали выкрутасов, – сказал Анжело. – Какой смысл смотреть полет в
замедлении? В скорости как раз все и дело.
Джонни яростно замотал головой.
– Нет, ты неправ, Анжело. Эту съемку используют в бейсболе, в футболе, чтобы
ты мог во всех подробностях разглядеть, как бегущий занимает базу. Точно так
же можно увидеть тройное, если оно слишком быстрое для невооруженного
глаза. Помнишь, как после каждого представления подходят люди, спрашивают, интересуются, как у нас все устроено, как все получается? А теперь мы можем им
это показать.
Весь вечер Джонни буквально бурлил энергией, энтузиазмом и тысячей планов.
– Тебе нужен менеджер, Мэтт. И каждый скажет, что я лучший в этом деле. Пока
тебя не было, я работал над фильмом… правда, не срослось… о жизни Барни
Парриша. Хочешь фокус-покус? Что бы ты сказал, если бы я сделал тройное?
– Не поверил бы, – отрезал Марио. – Ты? Да ни в жизни.
– Джанни, ты смеешься над братом… – укорила Люсия.
– Анжело, расскажи им.
Анжело со смехом покачал головой.
– А я это видел, но все равно не верю. Но только потому, что знаю, как все было
сделано. Я тогда ничего не сказал тебе, Люсия, потому что не хотел, чтобы ты
решила, будто я вернулся к полетам. Но когда они работали над этим фильмом