Трапеция

Брэдли Мэрион Зиммер

– И ракетные ранцы, как у Бака Роджерса?[2] – с мягкой иронией спросил Томми.

– А что? Осталось каких-то пятьдесят лет до нового века!

– А я думал, что единственный в семье интересуюсь научной фантастикой, –

заметил Марио.

– Мэтт, воздушная трапеция – это и есть научная фантастика! – Джонни сидел, поджав под себя ногу – грациозный, бесшабашный, улыбающийся. – На пределе

человеческих возможностей! Все законы движения, динамики… Это стремление

человечества

к недостижимому.

– Как старая фотография Люсии, – пробормотала Стелла. – Полеты во сне.

– Точно! – взволнованно сказал Джонни. – Да! Назовем его «Полеты во сне»!

Мимолетная, как сновидение, фантазия, замедленная съемка, парение…

Марио, задумавшись, смежил веки.

– Полеты во сне. Анжело что-то такое говорил. Что это самая древняя мечта

человечества. На психологическом уровне.

– Я ничего не смыслю в психологии, – сказал Джонни, – но шоу выйдет что надо.

Людей проберет до печенок. Наверняка в глубине души каждый хочет летать, и

мы им это дадим.

Он посмотрел на Стеллу сияющими глазами.

– Так и знал, что ты скажешь верные слова в верный момент! Умница!

– На самом деле это идея Люсии, – рассмеялась Стелла.

Но Томми заметил, что за яркой хрупкой внешней оболочкой она осталась все той

же прежней Стеллой – тихой и основательной. Просто научилась маскировать

свое молчание под живостью и преувеличенным интересом к происходящему.

– Я рада, что смогла хоть чем-то помочь, – сказала Люсия почти завистливо. – Со

всеми этими разговорами о научной фантастике и костюмах будущего я чувствую

себя отсталой!

– Ты очень сильно помогаешь, – ухмыльнулся Джонни.

– Шшш, – напомнила Стелла. – Полночь.

Часы пробили двенадцать. Джонни обнял Стеллу и поцеловал – долго и нежно.

Джо со смехом приобнял Люсию, а спустя секунду Анжело, хихикнув, привлек к

себе Тессу и чмокнул ее в щеку. Марио галантно обвил рукой плечи Барбары. А

затем Джонни и Стелла втянули в свой круг и его, и Томми.

– Давайте надеяться, что этот год станет счастливым для всех нас, – объявил

Марио.

Его пальцы сжали ладонь Томми, но от скрытности этого жеста Томми сделалось

грустно. Его снова буквально ткнули носом в тот факт, что, несмотря на

принадлежность к этой семье и Марио, сама сущность их отношений вводит всех

в заблуждение. Стелла сочувственно улыбнулась ему, но Томми отвел глаза.

Стелла вошла в семью так, как он никогда не сможет. Он отвернулся от Марио, зная, что, даже если бы мог поговорить с ним о своих чувствах, тот не смог бы его

утешить.

Я не могу падать за тебя, Везунчик.

Вскоре после полуночи Джо поцеловал дочь

и пошел наверх. Тесса засыпала на

ходу, и Люсия отвела ее в спальню. Один за другим домочадцы расходились, но

Томми и Барбара продолжали сидеть в гостиной.

Барбаре исполнилось двадцать – крупная крепкая девушка с каштановыми

волосами, собранными в гладкий пучок на затылке.

– Семейка в своем репертуаре, – усмехнулась она, свернувшись на коврике у

камина. – Особенно в Новый год. Раз в год можно и потерпеть, но если бы меня

заставили жить здесь все время, я бы сошла с ума. Поэтому я здесь и не живу.

– Ты была достаточно безумной, чтобы летать, – заметил Томми.

– Иногда я скучаю по полетам, – призналась она, упираясь круглым подбородком

в ладони. – Я хотела летать, но не хотела быть Сантелли. Видишь разницу?

Томми видел. Не понимал, но видел.

– Я еще никому не говорила, – сказала Барбара, – но, наверное, если я получу

хорошую роль в кино, то все откроется. В отделе кадров киностудии меня

зарегистрировали как Барбару Клэйтон. Это фамилия моей матери… ты ее не

видел. Клэй пользуется маминой фамилией как именем, но на самом деле он

Джо-младший, ты знаешь.

Томми не знал, но не удивился.

– Я бы не осмелилась на это, если бы Папаша Тони был жив, – продолжала

Барбара. – И наверняка папа взбесится и тетя Лу тоже. Но я не похожа на

итальянку и не хочу, чтобы на меня повесили стереотип и заставляли играть

плохих девчонок. Такие роли обычно и достаются итальянским актрисам.

Сомбреро и мятые юбки в вестернах. Знаешь, меня крестили Люсией Барбарой

Сантелли, но когда я пошла в школу, то буянила, пока меня не стали звать просто

Барбарой. Лисс тоже окрестили Люсией, но две Люсии в номере создавали бы

много путаницы, и ее стали звать Элисса. А в ее свидетельстве о рождении стоит

«Люсия Клео».

Все это было для Томми совершенно непостижимо.

– Я всегда хотел только летать, – сказал он.

– Я знаю. Первое время я была дублершей Лилиан Уитни… Раз пять-шесть ловила

и сделала двойное назад. И каскадером была… дядя Анжело всех знает в этом

деле. Еще одна причина, по которой я не хочу жить в этом доме. Звонят-то мне

как Барбаре Клэйтон. Так и представляю, как Люсия берет трубку и отвечает, что

здесь такие не живут.

– По-моему, Анжело бы понял, – поделился Томми. – Он же отпустил Марио в

колледж.

– Дядя Анжело? – Барбара скептически пожала плечами. – Наше семейство –

Господь, а дядя Анжело пророк его.

Она уставилась в угасающий огонь.