Трапеция

Брэдли Мэрион Зиммер

– Забавно. Я всегда думала, что если и поделюсь этим с кем-то, то это будет

Марио. Он был отличным танцором. И всегда держался на расстоянии от семьи, жил отдельно, работал отдельно и все такое. И вот он здесь, снова дома.

– Наверное, семья многое для него значит.

– Все равно не понимаю. Да и Джонни… Он, когда был моложе, даже не

пользовался семейной фамилией. Вел себя так, будто только и мечтал быть сам

по

себе. А сегодня можно подумать, что он всю жизнь мечтал возродить

семейный номер. «За Летающих Сантелли – ancor!» Был бы это Марио, я бы еще

поняла. Но Джонни…

Томми вспомнил утро, когда с Джонни слетела маска демонстративного

равнодушия к семье.

– Может, это потому, что он знает, что у него и Стеллы никогда не будет

собственной семьи.

– Может быть, – согласилась Барбара. – Но, по-моему, без детей в этом смысле

легче. Именно дети приковали Лисс к земле.

– Так не всегда получается, – возразил Томми. – У Люсии было четверо, и она

работала, пока не покалечилась.

Но Барбара уже думала о чем-то своем.

– Когда мы были детьми и ходили в кино по субботам… помнишь?.. тетя Лу

сказала, что мне надо выйти за тебя, когда мы вырастем. Чтобы удержать тебя в

семейном номере, – она искоса глянула на Томми из-под разлетающихся бровей.

– Но ты нашел другой способ, не так ли?

– Не понимаю, о чем ты, – отозвался Томми, хотя все понимал, и она об этом

знала.

– Слушай, я в курсе про Марио всю жизнь. Он мой любимый кузен. Правда, я для

него была просто ребенком, вроде Тесс… Ему вообще ни до кого не было дела, кроме Лисс, а та его совершенно не понимала. Я люблю Лисс, но она такая

глупышка. А я поняла, что он чувствует к тебе, как только он привел тебя домой.

В балетной школе чего только не насмотришься.

Томми стало неловко.

– Да ладно, Барби, он женат.

– Я видела его жену. И я знаю, сколько это длилось. Сьюзан никогда ни о ком и

ни о чем особенно не заботилась, так что из-за нее я сон не теряла. Многие

парни так делают. Этот брак успокоил тетю Люсию. Я это к чему… – она

обхватила его ладонь длинными тонкими пальцами. – Если тебе вдруг

понадобится жениться… по той же причине, чтобы замять какой-то скандал или

еще что… все останется в семье.

Она смотрела понимающими глазами, и Томми смутился.

– По-моему, это будет жутко нечестно по отношению к тебе.

Барбара тихо рассмеялась.

– Не беспокойся. У нас всегда была бы возможность разыграть крупную ссору и

жить раздельно. Просто, если бы я вышла замуж, тете Лу пришлось бы признать, что я уже большая

девочка и имею право на собственную жизнь. От этого брака я

бы получила больше, чем ты.

Томми неловко улыбнулся.

– Хорошенький способ начать новый год! А представь, что ты бы в самом деле

захотела замуж, а уже вышла за меня. А если бы ты в кого-то влюбилась?

Барбара села.

– Я бы побоялась выходить за того, кого люблю. По-моему, лучше по-другому.

Папа женился на маме ради номера, и, когда она умерла, так и остался

холостяком. А Папаша Тони как-то рассказывал, что до свадьбы ни разу не

общался с бабушкой Карлой наедине. И у них тоже все прекрасно вышло. То было

в старой стране, и она была Фортунати. А Джонни и Стелла? Где ты еще

увидишь такую пару? Воркуют, как голубки. Зато Лисс вышла за городского, вроде бы по любви, но они с Дэйвом едва друг друга терпят! Причем развестись

она не может, потому что католикам запрещено.

– Марио развелся, – заметил Томми.

Ничего другого на ум не пришло.

– И его отлучили. Но мы с тобой могли бы жениться, а потом получить… решение

о признании брака недействительным. И если бы я вдруг в самом деле захотела

выйти замуж, мы оба всегда бы могли поклясться, что не женаты, – она

уставилась в пол. – Брак по расчету, так это называют. Нам бы в самом деле было

удобно.

Томми не знал ни что сказать, ни куда смотреть. И попытался нервно отшутиться.

– Боже, как все внезапно!

Барбара придвинулась ближе.

– Ты единственный, кто не получил новогоднего поцелуя, – сказала она и

подставила губы.

Томми, захваченный отстраненным изумлением, чувствовал, как она прижимается

к нему, как ее губы открываются под его ртом. Смущение в нем боролось с

негодованием. Женщины часто вешались на него, но Барбара ведь была членом

семьи! В приступе злости он притянул ее ближе и поцеловал яростно и глубоко.

Когда он, наконец, разжал руки, она едва дышала и вся раскраснелась, но гнев

ее быстро прошел.

– Кажется, я сама напросилась. Ты злишься на меня, Томми?

– Злюсь? Нет. Просто не понимаю, что ты пытаешься доказать.

Эта сцена, пусть странная и довольно неприятная, прояснила для него кое-что, чего он раньше не понимал о Марио. Ему бы этого не хотелось, но так было легче, проще. Теперь он знал, почему так много гомосексуалов женятся. Легко сделать, трудно критиковать, к тому же, разводов хватает и среди традиционных пар. Но

Барбара заслуживала лучшего.