Трибунал
Шрифт:
«Ну, где наша только не пропадала», — решил для себя парень и уселся на свободное место за барной стойкой. Седой невысокий старик, стоявший за ней, коротко взглянул на нового посетителя и неохотно потопал к нему. Шел он медленно и степенно, всем своим видом выказывая недовольство.
При более пристальном взгляде оказалось, что он вовсе не старик, а просто плохо выглядит. Лицо его было рябым от оспы или чего-то не менее мерзкого, а еще обвислым и морщинистым. Издали действительно можно было принять его за старика, вот только у них не бывает таких крепких кулаков.
—
— И вам хорошего дня. — Кузнечик откинул с лица капюшон и уселся через стул от другого посетителя.
— Тебе налить?
— Да, зачем мне еще тут садиться?
— Кто тебя знает? — флегматично ответил бармен. — Разные люди бывают.
— А то… Что есть из приличного?
— Из приличного ничего. Только если вода из-под крана, да и та в последнее время воняет луком.
— Понятно. Тогда лучше алкоголь. Дайте что-нибудь из ваших запасов, от чего я точно не ослепну.
Шутка заставила уголок губ у мужчины дернуться чуть вверх. Видимо, это был максимум эмоций, на который был способен этот странный тип.
— Деньги покажи сначала.
Кузнечик вытащил из кармана пару купюр и отодвинул от себя. Бармен коротко взглянул на них, оценивая номинал и подлинность. На лице у него не дрогнула ни одна мышца.
— Ну, пацан, этого тебе вполне хватит на бутылку «Марвин и сыновья».
— Никогда о таком не слышал.
— Да ты, похоже, гурман, — произнес тип через стул справа и дыхнул перегаром. — Какими сы-дьбами вы, благородный сэр, в нашей дыре?
Местный алкаш, похоже, решил проверить случайного гостя «на зуб». Мужчина за барной стойкой только покачал головой. Еще каких-то лет десять назад одного только вида этого типа хватило бы, чтобы Кузнечик спешно ретировался, но вот сейчас это больше напоминало цирк с клоунами. Эта жирная туша всерьез решила, что у нее есть хоть какие-то шансы?
Против него? Это даже не смешно.
Хозяина, правда, эта ситуация не так забавляла. Он строго взглянул на завсегдатая, а после этого сквозь зубы выпалил:
— Джимми, тебе мало было в прошлый рейд? Так что ты решил мне испортить настроение? Так я тебе и без легавых могу зубы пересчитать. Отстань от человека.
— Ой, да чего их считать. — Судя по тому, как медленно говорил Джим, он был уже солидно нетрезв.
Ну и что, что сейчас еще полдень? Хорошему человеку это не помеха, а лишний повод. Драк это правило, похоже, тоже касалось. Опытный глаз подметил сбитые костяшки на руках и сколотый передний зуб. Ссадины по виду были свежими.
— Только смотри, как бы я сам тебе ничего не пер-считал, мудила! Нашел кого защищать. Пришел тут такой франт и деньгами сорит да рожу воротит.
— Давайте бутылку, — не обращая внимания на соседа, спокойно произнес Кузнечик.
Сейчас он старался даже не смотреть в сторону парня навеселе. Все внутри так и кричало: не вздумай дать ему повода. Просто не вздумай! Хотел пить — пей,
Просто не ввязывайся.
Бармен немного поискал взглядом бутылку, которая оказалась на самой верхней полке, быстро придвинул что-то вроде ящика и встал на него. В движениях его было что-то небрежное, словно нижней половиной своего тела он плохо владел. Разгадка оказалась проста: левая нога от колена и дальше блестела от самого дешевого деревянного лака.
Еще один собрат по окопам.
— Держите.
Перед гостем появилась небольшая зеленая бутылка и низенький, плохо помытый стакан.
— Тихо тут у вас, — произнес Кузнечик, чтобы хоть чем-то заполнить молчание.
— Дык вторник, все на работах.
Замечание звучало настолько логично, что Кузнечик в ответ только хмыкнул.
— Лед нужен?
— Да, спасибо.
Пара кубиков льда со звоном отправились в стакан. За ними туда же бармен плеснул бледно-желтый виски.
Ну… это пойло было не самым плохим из того, что оказывалось у Кузнечика в кружке. Бывало и хуже, если быть уж совсем честным. На один из новых годов они всей группой пили какой-то жутчайший первак. В той мутной отраве было градусов двести, а еще всевозможные добавки, включая крысиный яд. Наутро после него было совсем плохо, а тут вискарь даже вполне стоит своих денег.
Алкоголь расслабил парня и настроил на разговорчивый лад.
— Где потеряли, если не секрет? — спросил Кузнечик тихо и указал на протез.
Мужчина проследил за тем, куда указал гость и поморщился.
— Да… — он коротко махнул рукой. — Херня.
— Заснул на морозе! — гаркнул Джимми со своего места и расхохотался. — Так вас на этом чертовом фронте стреляли, так вас стреляли… что ты во сне с ногой распрощался. Или ты кому ботинки не хотел отдавать, а, Дэн?
— Замолкни! — Лицо ветерана перекосилось от ярости. Он тяжело дышал, готовый кинуться вперед.
— А то что? Всечешь мне? Или звякнешь своему дружку легавому? Как же его… Камалю? Еще одно трепло, я вон почитал, как этот хмырь бегал в окопах. Трус поганый.
— Джим, — бармен говорил нарочито медленно, — ты сейчас нарвешься. Бог свидетель, я тебе все ребра переломаю. И плевать мне на то, что твоя мама и моя дружили.
Перебравший гость приподнялся, стараясь казаться чуть выше.
— Ну давай, — прохрипел он зло. — Пошли смахнемся, слово даю, тебя по деревяшке бить не буду. Или что? Зассал?
— Пошел отсюда на хер!
— А ты меня выведи! Дерни весь девятый участок сюда, а, Дэн. Сучку эту рыжую вызвони, д’Алтон или как ее? Мне эта рыжая шлюха еще с прошлой облавы…
Рука Кузнечика сработала рефлекторно. Локоть влетел доходяге в солнечное сплетение, отчего тот болезненно согнулся, сплевывая кровь на пол. Парень быстро схватил соседа за шею сзади и резко надавил всем весом. Бах! Лицо алкаша влетело в деревянную столешницу, и послышался отчетливый треск дерева и зубов.
Нос дебошира теперь представлял собой настоящий кровяной фонтан. От удара его загнуло назад. В глазах уже не было и намека на сознание.