Трибунал
Шрифт:
В солнечные дни здесь всегда так. Площадь буквально оживала. Торговцы расставляли свои лотки, звучали крики немногочисленных зазывал. Предлагали купить свечи, совсем крошечные карманные молитвенники, переписанные вручную. Кто-то впаривал проходящим вино и церковный мед. Мед, по уверениям продавцов, достался им с личной пасеки кардинала Роллана и, разумеется, по дружбе.
Камаль был готов поспорить, что если отправить этот мед на анализ, то ничего, кроме подкрашенной патоки, в банке эксперты не найдут. Вот только зачем бы ему это делать?
Йона и Нелин прошли насквозь торговые ряды, оставив за собой
Не было ни украшений, ни знаков веры. Только короткая надпись, выбитая на табличке над входом, могла намекнуть несведущему гостю города, что именно тут располагается. Tranquillita per i vivi. Riposo per i morti. «Спокойствиедля живых.Покой для мертвецов», — по памяти перевел медиатор третьего класса Камаль. Девиз этот сохранился еще с тех времен, когда Служба Церковного Дознания и Посмертия называлась просто — инквизиция. Кто-то из особенно ревностных сторонников личных свобод сказал бы, что это лишь смена названия. Но Йона отлично знал и третью строчку девиза, которую с фасада убрали.
Morte ai nemici di Dio — «Смерть врагам Бога».
Йона переступил порог и почувствовал давящую атмосферу этого места. Послушник в черной рясе, сидевший на входе, взглянул на него спокойно, но строго.
— Добрый день, вы по делу? — спросил он спокойно и поднял пронзительные голубые глаза на гостя.
— Да. Личное дело к дознавателю Гаю Варломо. Он сейчас на месте?
— Не могу вам сказать. Покажите ваш знак, пожалуйста, и документы.
Йона вытащил из плаща жетон медиатора и свой значок. Он протянул все охраннику и увидел, как пристально тот все изучает. Что ж, пусть лучше так.
Все данные Йоны переписались в солидного вида журнал, после чего дежурный протянул вещи ему. Инспектор осторожно принял их, но парень, похоже, не собирался их отпускать. Он пристально взглянул в глаза и тихо произнес:
— Простите за вопрос, господин Камаль, но этот д’эви с вами?
— Да, с этим проблемы?
— Нет, святой отец оставил о нем пометку, но я хотел бы напомнить, что часть помещений, в которые вам открыт вход, являются режимными и доступ туда посторонним запрещен. Ему придется…
— Он может заходить туда же, куда и инспектор. Я, кажется, лично это написал, а, Марк? — Варломо буквально ворвался в холл и строго взглянул на неразумного подчиненного. Тот как-то разом сник и побледнел. Похоже, парень сегодня получит серьезную выволочку.
Обессиленные руки разжались, и Йона забрал документы.
— Этого не повторится, я надеюсь?
— Да, господин дознаватель. Приношу свои извинения.
Гай не ответил, а только взглядом указал Йоне и Нелину на дверь. Они подчинились. Старик быстро провел нежданных гостей в свой кабинет. Камаль бывал тут пару раз, но всегда про себя отмечал, что кабинет практически полностью отражает внутренний мир хозяина. Это была небольшая комната с деревянными панелями на стенах, окрашенными в теплый коричневый цвет. Судя
За незнание церковной живописи ужина не лишали, так что ее маленький Йона знал из рук вон плохо.
Отец Варломо протопал к своему старенькому письменному столу, выдвинул строгое кресло и уселся.
— Ну, — произнес он, оглядев гостей, — чем обязан?
— Есть разговор, Гай, — инспектор указал на свободные кресла напротив, — длительный и серьезный.
— Садитесь. Слушаю.
Йона сел, вытянув уставшую ногу, и тяжело вздохнул. Д’эви же по старой привычке встал у двери, закрывая собой половину прохода. Пауза затянулась. Это был один из немногих раз, когда Йона не представлял, как начать разговор. Не со слов же: «Короче, мы считаем, что мертвецы начали вылезать из могил».
— В общем, — произнес Нелин спокойно, — мы считаем, что из могил начали вставать люди.
— Он сейчас это серьезно? — Варломо перевел строгий взгляд на инспектора.
— Серьезен, как сердечный приступ, — подтвердил Йона.
Он вытащил из кармана сложенный портрет курьера, развернул его и протянул через стол.
— Парнишка с нами служил. Перевели его к нам в группу за полтора года до конца войны. Кличка Кузнечик…
Слова давались инспектору с трудом. Нелин тоже стоял с видом побитой собаки.
— Так вот… десять лет назад его ранило серьезно. Осколок прилетел в брюхо, порвал селезенку, а от целых кишок осталось только воспоминание. Санитарный транспорт не приходил под обстрелом… В общем, он не выжил.
Святой отец молчал, давая инспектору собраться с силами, чтобы продолжить. Судя по тому, с какой болью в голосе он говорил, даже этот короткий пересказ дался ему нелегко. Йона встряхнулся и произнес уже более спокойным тоном:
— А сегодня парень с его рожей принес письмо с угрозами и кое-чем интересным.
— Уверены? Ошибки быть не может?
— Гай!
— Вы уверены? — с нажимом повторил дознаватель.
— Да, — хором подтвердили Йона и Нел.
— Это может быть варра? Не думали о таком.
— Свидетельница описала шрам на горле, о котором знаем только мы. Так что это точно он.
Священник поднялся со своего места, прошел до двери и закрыл ее на ключ. Для верности подергал ручку пару раз. Движения его показались на удивление резкими и нервными. Выглядело это настолько непривычно, что Камаль даже слегка напрягся.
— Точно и в подробностях. Я вас слушаю, — приказал святой отец и плюхнулся в кресло.
Дерево под ним скрипнуло, но не более.
— В редакцию «Таймс» принесли письмо с угрозами от какого-то психа и отрезанный палец. Ирма выдернула меня, ну а я разговорил там секретаршу. Рисунок ее.
— Я сказал «в деталях». Что в письме? — Голос Гая стал резким и злым.
— Манифест какого-то придурка. Назвался Полковником, сказал, что у него есть люди и он собирается валить всех, кого считает нужным. Велел еще звать их «Трибуналом»…