Трибунал
Шрифт:
— Вполне может быть, — подытожила она.
— Что с хозяином квартиры?
— Тупик. Меблированные апартаменты сдаются посуточно за наличные. Хозяин, мягко говоря, в шоке был, когда я заявилась к нему.
— Это он еще счет за чистку стен не видел, — буркнул Бартон и поймал робкую улыбку девушки. — Кому сдавалась квартира последней.
— Лидия Эрметт. Вам что-то говорит?
— Ни намека.
— Вот и у меня. — Мари вытащила из кармана куртки свои тонкие дамские сигареты и прикурила. — Единственные, кто нормально отработали, так это наши дорогие эксперты.
— Военная форма?
— Готова поставить на нее. Вот только хотелось бы проиграть.
Д’Алтон ни капли не лукавила. Война закончилась почти декадой ранее, но вместо долгожданного расцвета, империя погрузилась в еще больший упадок. С фронта демобилизовали огромное количество людей, которые просто отвыкли от мирной жизни.
Пять лет они жили на пределе возможностей, готовясь умереть в любой момент. Этих людей обратно на завод так легко не загнать. Если только голодом. Это оказалось вполне ожидаемо для всех, кроме местных воротил бизнеса. Эти «домашние коты» только больше разжирели. Вчерашние солдаты толпами ходили по улицам, ища работу самого широкого профиля. Кто-то решился и метнулся в криминал. Отдельные личности, как тот же Йона, оказались в ином лагере.
Камаль рассказывал, что по первому времени перестрелки в городе случались куда чаще и были они не чета нынешним. Первые три года имперский сыск только и делал, что пытался сохранить хоть иллюзию закона на улицах, пока самые горячие головы не получили по девять грамм свинца.
И вот, похоже, старые времена вернулись.
Мари быстро затушила свою сигарету и взглянула на коллегу. Выглядел Бартон в этот момент потерянным и каким-то недовольным, словно кто-то налил ему в ботинки по ведру воды, а он и не заметил. Угораздило же их обоих встрять в такой вот кошмар.
— М-да, — протянул он, — похоже, что мы основательно встряли.
— А то.
— Что делать будем? Есть мысли?
— Больше, чем мне хотелось. Для начала нужно понять, что за женщина сняла квартиру и как она связана с убитым. Узнаем, что привело его на место преступления, — сможем хотя бы примерно понять, кого он так разозлил.
— Могу взять это на себя. Напишите мне имя девушки, я попробую поспрашивать у своих осведомителей. Их немного, но все же.
— Хорошо.
Инспектор д’Алтон вытащила небольшой блокнот и быстро чиркнула на нем имя девушки. Листок перекочевал к Полу, и тот сунул его во внутренний карман своего плаща.
Первые капли ударили по песку, и Мари поморщилась.
— Черт, похоже, что наше совещание приказано завершать.
— Ну… мы можем где-нибудь укрыться. Я, кажется, видел где-то тут кафе.
Девушка слегка улыбнулась.
— Если там есть горячий имбирный чай, то я готова.
Дверь открылась, и на пороге появился мужчина в строгом черном костюме. Вместе с ним в камеру ворвался и яркий дневной свет. Глаза сжались от боли.
— Добрый день, святой отец, — произнес мужчина спокойно и, судя по тому, откуда доносился его голос, прошел в камеру. — Можете открыть глаза, тут теперь не
Лукас осторожно поморгал, привыкая к новой освещенности его узилища. Тусклая лампа над входом давала достаточно света, чтобы осветить предметы вокруг, но недостаточно, чтобы выжечь глаза к черту.
— Воды.
— Дайте пленному воды.
Буквально через несколько минут на пороге камеры появился парень лет двадцати. Вспышка света уже не вызвала такой боли, как в первый раз, так что связанный только поморщился. Солдат переступил через высокую преграду в двери и поспешил к нему. Однако, когда между ними оставалась лишь пара шагов, полковник жестом остановил подчиненного.
Он быстро достал из внутреннего кармана пистолет и взял священника на мушку.
— Хотя бы намек на нападение или резкое движение, и я вас застрелю, святой отец. — В голосе полковника не было ненависти, он только холодно констатировал факты. — Мы поняли друг друга?
— Да.
— Хорошо.
Предосторожность не казалась лишней, из-за этого странного парня «Трибунал» лишился уже четверых опытных бойцов, и делать счет пять — ноль Полковник не собирался. Кажется, пленник понял серьезность настроя и не стал делать ничего необдуманного. В пару глубоких глотков священник осушил графин и вернул его солдату. Похоже, что теперь он настроен на нормальный разговор. Даже глаза сейчас смотрели по-другому — зло.
Солдат быстро забрал у пленного графин и вышел.
— Не нужно смотреть на меня волком, вы бы не пострадали, не окажи вы сопротивление, — сказал Полковник и убрал пистолет.
В ответ Гулан только хмыкнул:
— Ваши прихвостни как-то не предлагали мне таких вариантов. — Голос его за пару дней без нормальной еды и воды стал тихим и слабым.
— Я бы попросил вас не говорить так о моих солдатах, — произнес мужчина, и в голосе его послышалась явная угроза. — Господь свидетель, я понимаю ваше положение как никто другой, но оскорблять лучших людей империи я вам не позволю.
— Ваше утверждение спорно.
— В чем же?
— Вы не на моем месте сейчас, и ваши люди были лучшими.
— Казуистика. Впрочем, чего еще я ждал от убийцы с кардинальским патентом. Ваше имя?
— Я не слышал ваше. — Священник постарался придать голосу уверенность, которой не имелось в принципе.
— Мое имя вам сейчас без надобности, но можете звать меня Полковником.
— Лукас Гулан, оперативный сотрудник.
Легкость, с которой он получил ответ, казалось, удивила Полковника. Он слегка прищурился, явно раздумывая, верить или нет.
— Так просто? Думал, что вас придется допрашивать.
— Мне нечего скрывать или бояться. Я явился в этот благословенный город с надеждой, что не окажусь в таком вот положении. — Пленник попытался обвести свою камеру руками, но наручники не дали ему развести их.
При виде искалеченной руки священника Полковник едва заметно поморщился.
— Сейчас смысла запираться я уже не вижу.
— Похвальная рациональность.
— А вы ждали фанатика? За этим не ко мне, фанатики в моей профессии не выживают.