Трон
Шрифт:
— Принц, — прогудело существо таким низким голосом, что завибрировали стекла в окне. — Я вижу тебя.
— Да, — согласился Ланс и остановил призыв.
— Опять ты потревожил меня, человек, — разглядывая Ланса сверху вниз, заговорил великан. — Когда-нибудь один из нас пожрет твою грязную никчемную душонку.
Ланс видел, что Тогай взбешен. Его глаза казались разверстые огненными жерлами, из пасти вырывались языки пламени. Но принц бесстрашно встретил взгляд демона.
— Я сожалею, Тогай, и
Но в его голосе не было и намека на сожаление, и создание Тьмы слышал это.
— Ты дерзок, человек! — прорычал демон.
— Я не хотел тебя задеть, — искренне сказал Ланс.
— И это я вижу. Чего ты хочешь?
— Совета.
Существо запрокинуло голову и беззвучно затряслось в приступе смеха. Красные блики отраженного пламени глаз чудовища запрыгали на потолке.
— Ну, конечно, ты хочешь совета, человек, — наконец, смог пророкотать гигант, — вы, люди, всегда ищите советов, но никогда не следуете им.
— Это задевает твое самолюбие?
Великан брезгливо оглядел принца.
— У меня нет самолюбия, человек. У меня нет совести, нет жалости и во мне нет подлости. Я только плоть, идеальная плоть, питающаяся чувствами. Это вы, люди — одухотворенная падаль, наделенная всем этим. Но когда-нибудь все изменится.
— И, тем не менее, я никогда не избегал общения с тобой. Возможно, ты несправедлив к себе.
Демон взревел, хрустнул смятый впившимися когтями паркет.
— Граница между нами неодолима и ты можешь безнаказанно говорить все, что хочешь.
— Я пришел не говорить, я пришел спрашивать.
— Тогда спрашивай, — равнодушно ответило существо из нижних пределов, внимательно изучая руны на полу.
— Где мне найти убийцу моего брата, Лоуна? — спросил тогда Ланс.
— Ты даже не спросишь, кто это сделал?
— А ты ответишь?
— Нет, каждый должен сам решать свои проблемы. На этом стоит мир.
— До сих пор ни ты, ни тебе подобные не отказывали нам.
— В той же мере, в какой мы помогаем вам, мы помогаем и себе. И ты должен знать, что мы не даем прямых ответов.
Ланс поморщился:
— Прямых, непрямых — какая разница? Вы их даете, и это главное.
— Но, выбор всегда остается за вами, людьми. То, как вы толкуете наши слова, нас не касается. И вы, люди, и мы, высшие создания, только играем по навязанным нам правилам.
— Кем навязанным? — тут же спросил Ланс.
Продолжая сидеть, Тогай поерзал и негромко фыркнул:
— Хотел бы я знать это. Я лишь вижу, как меняются эти правила, а с ними меняемся и мы.
— Но что доминирует в этом процессе? — заинтересовался принц.
Демон только покачал головой:
— Меняют ли нас эти правила или меняемся мы и меняем их вслед за собой, я не знаю. Я вижу только сам процесс. Особенно заметно это в твоем мире.
— Разве так было не всегда?
— «Всегда» — понятие относительное. То, что для тебя «всегда», для меня только миг. Свой срок мы меряем вашими жизнями, люди.
— Значит, не такие уж мы ничтожества, — насмешливо заключил Ланс.
И вновь гигант затрясся в беззвучном припадке смеха.
— Ты стал еще большим циником, чем был, при нашей последней встрече, Ланс, — в голосе демона звучало удовлетворение. — Это хорошо. Все циники, рано или поздно, попадают ко мне.
В этот момент Лансу представился погибший младший брат, и он помрачнел. Чутко уловив перемену в его настроении, успокоился и демон.
— Я чувствую твою боль. Последний раз мы виделись с тобой после смерти твоего отца, короля Дарвина, и тогда в тебе не было этой боли. Ты повзрослел, принц.
— Это совсем другое, — тихо произнес Ланс. — Отец прожил долгую жизнь.
Создание Тьмы, казалось, не слышал его слов:
— Вы, люди, взрослеете лишь тогда, когда начинаете осознавать смерти, окружающие вас.
Демон вздрогнул, словно очнулся, и вновь посмотрел на человека.
— Тебя беспокоит уход из твоей реальности сущности, что звалась твоим братом.
— Да, — коротко ответил Ланс.
Других слов он просто не смог найти.
— Я ощутил его проход, — медленно заговорил Тогай, — но я его не видел. Он был молод, очень молод, и не успел пасть настолько низко, чтоб оказаться в наших пределах.
За эти слова Ланс готов был простить демону все. На миг он почувствовал благодарность к нависшему над ним великану.
— Я должен отомстить убийце, — твердо сказал он.
— Ненависть — это то, что питает меня, — удовлетворенно пророкотал Тогай.
— Найди мне убийцу, и я добавлю к ней смерть.
— Это не просто, принц, ты знаешь правила. Я не могу дать прямой ответ, а любой другой ты должен заслужить.
— Мне нет дела до каких-либо правил, ублюдок. Проси, что хочешь, и говори!
Против ожидания, Тогай не разозлился. На его лице появилась странная двусмысленная улыбка, и только глаза глядели холодно и оценивающе.
— Ты не собираешься торговаться, принц? Так не годится. Я могу получить лишь то, что ты мне дашь через «не могу».
От ярости у Ланса потемнело в глазах, но он сдержался.
— Чего ты хочешь? — сдавленно спросил он.
Демон смотрел на него все замечающими глазами и на вопрос Ланса только кивнул, словно получил подтверждение каким-то своим мыслям. Принц же поднял руку и разглядывал бессознательно вызванную им Тераль. Когда он вновь перевел взгляд на демона, то обнаружил, что и тот неотрывно глядит на отполированную сталь клинка.