Ты моя одержимость
Шрифт:
– Знакомая тема.
Она целует меня. Решает отвлечь. А я даже в движении ее губ улавливаю горечь. Номер не проходит. Чую подвох безошибочно.
– Говори, - заявляю, разорвав контакт.
Пальцами веду по ее виску, поправляю спутанные пряди волос. Ощущаю, как дико пульсирует кровь.
– Ника.
Склоняюсь и втягиваю родной аромат, зарываюсь лицом в черные локоны. Мочку уха прикусываю, кожу на шее зубами прихватываю, продвигаюсь к острому плечу.
– Молчи, - выдаю я.
– Только я и в твоем молчании
– Ты так и не рассказал мне.
В ее глазах укор. Брови сходятся над переносицей. Губы сжимаются в тонкую линию. Моя девочка бледнеет. Вздергивает подбородок.
– Я должна знать, - бросает с нажимом.
– Хотя бы имя.
Тут у нас явно конфликт. Не готов я вмешивать ее в это дерьмо. Проехали. Закрыли вопрос. На хрен подробности.
– Как его звали?
– продолжает настаивать.
– Что ты с ним сделал? А второй? Их же там двое оказалось. Организатор. Исполнитель. Неужели совсем ничего не объяснишь?
Опять эти крысы между нами мешаются. К дьяволу их.
– Тимур, - слабая улыбка расцветает на губах, будто опять свет загорается.
– Ты правда не понимаешь, как это важно для меня? Я устала убегать. Устала теряться в неизвестности.
Я накрываю ее рот большим пальцем. Поглаживаю. Обвожу. А она накрывает мою руку своею. Отводит в сторону.
Богиня требует ответы.
Кто я такой, чтобы не подчиниться? Но черт раздери. Зачем опять погружаться в пекло? Особенно сейчас. Все кончено. Похоронено. Прошлое затеряно. Запечатано.
Она смотрит на меня. Прямо. Не моргает.
Ведьма. Зеленоглазая колдунья. Нутро выкручивает, суставы выламывает. Отказать ей нереально. Одним махом раскалывает и вырывает ответ.
– Вениамин Королев.
– Кто?
– Друг детства твоего отца, - поясняю.
– Так этого гнилого типа звали. Он всю жизнь завидовал твоему папаше, всячески пытался подгадить. Бил через близких. Скользкий ублюдок.
– Я не помню его, - губу закусывает.
– Совсем не помню.
– Это понятно, - кривлюсь.
– Он и был таким. Незаметным. Сильно в глаза не лез, ничем особо не выделялся. Тихий подонок. Скрытная тварь.
– Вениамин, - повторяет медленно.
– Веня. Венечка. Подожди. Что-то такое я раньше слышала.
Очень давно. В детстве. Отец обсуждал с мамой. Но я не помню лица этого человека. Не помню, был ли он у нас в гостях. Видела ли я его раньше.
– Артиста помнишь?
– Конечно, - кивает.
– Но причем тут...
Осекается и замолкает. Все осознает без лишних слов.
– Больше ты его не увидишь, - говорю.
– И никто не увидит. Я об этом позаботился. Про исполнителя тоже не переживай. Он в полном порядке. Надежно упокоен. А теперь пора делом заняться.
Я поднимаюсь и подхватываю Нику на руки.
– Ой, Тимур, ты что творишь?
– возмущается от
– В душ направляюсь, - ухмыляюсь и целую ее.
Мы смоем грязь. Вместе с прошлым. Закроем проклятую дверь раз и навсегда. Я все сделаю, чтобы моя девочка ничего не вспомнила. Хватит с нее деталей.
– Мы не закончили разговор, - говорит она.
Извивается, вырывается, пытается освободиться от моего захвата. Чем больше и сильнее дергается, тем тверже член становится. Девчонка каждым своим движением будит дикое желание. Живот кипятком обдает. Ребра дробит.
– Закончили, - чеканю я.
– Эти уроды отняли у нас достаточно времени. Много чести обсуждать падаль дальше. Пусть гниют. Но без нашего внимания. Другой судьбы не получат.
– Ты прав, но нельзя все решать самому, - бунтует.
– Пойми, Тимур, я тоже должна принять участие.
– В чем?
– мрачнею.
– В казни?
– Может, и в казни, - бросает с вызовом.
– Или думаешь, я не выдержу? Черт возьми, может, я долгие годы мечтала о такой расправе, представляла, как ублюдок будет страдать, загибаться прямо на моих глазах.
– Это не женское дело, - отрезаю.
– Только мужчинам разрешается мстить?
– Так - да.
– Что ты с ними сделал?
– Ника.
– Что?!
– Завязывай.
Я заталкиваю ее в душевую кабину, закрываю стеклянные створки. Отгораживаю нас от всего остального мира.
– Ты оберегаешь меня из-за беременности, - продолжает она.
– Но это совершенно лишнее. Я в нормальном состоянии. Если узнаю, как именно ты расправился с этими подонками, точно в обморок не грохнусь. Так чего боишься?
– Мужик разгребает проблемы. Сам.
– Бывают исключения из правил.
– Нет.
– Ты ведешь себя как тиран, - выпаливает и кулаками по груди ударяет, глазами молнии метает.
– Прекращай скрывать правду.
Я врубаю душ - девчонка взвизгивает. Молотит меня ладонями. Вопит. Вода ледяная, должна подействовать отрезвляюще. Только Ника упрямая, если ей чего запало, то она никогда не отступит, хватку не разожмет.
– Не пытайся отвлечь, - шипит.
– Не выйдет!
Наивная. Отвлекать я буду совсем иначе.
Подхватываю ее под ягодицы, раздвигаю ноги, прижимаю вплотную к себе. Закрываю ей рот поцелуем, вламываюсь языком вглубь, как на таран беру.
– Ты моя женщина, - выдаю в разомкнутые губы.
– Вот вся гребаная правда. И да, дьявол дери, я буду тираном. Закрою тебя от любой мерзости. Ты создана для любви и ласки. А гниль я раскатаю подальше от твоих глаз.
Опять впиваюсь в нее, врываюсь языком в податливо распахнутый рот. На вкус она будто чистое пламя. Жадно пью мою девочку крупными глотками. Пусть сжигает изнутри. В пепел превращает. Крепче ничего в мире нет. Только в ней миллиард градусов.