Ты моя одержимость
Шрифт:
Я ласкаю ее - там. В разгоряченной глубине. Чем тверже член, тем мягче мозг. Башка вырубается. Но контроль не теряю.
Мы вместе погружаемся в омут. Утопаем.
– Тимур, - шепчет она.
Вся вибрирует. И взрывается. Кончает так бурно, что и меня уволакивает следом за собой, отбирает возможность сдержаться.
Я разряжаюсь, накачиваю ее семенем. Заполняю спермой до отказа. Ощущаю, как вязкий поток устремляется по лону. Кончаю и понимаю: еще хочу. Прямо сейчас. Но не здесь. В другом месте.
Ника обмякает
– Ты что, - бормочет.
– Ты куда меня тащишь?
– В нашу спальню, - оскаливаюсь.
– На кровать.
– Подожди, - мотает головой и пробует соскочить с моего члены, изворачивается.
– А слуги? Нельзя. Нас же увидят.
Похоже, от этой мысли девчонка реально приходит в ужас. Думает, я так и понесу ее. Голую. Насаженную на раздутый от похоти орган. Балдежная идея, не спорю.
– Я им выходной дал, - говорю как есть.
– Всем, кроме охранников, но те снаружи торчат, в дом не зайдут. Не дергайся. Дом в нашем полном распоряжении, поэтому стесняться нечего.
– Один день?
– спрашивает и губу закусывает.
– В смысле - один выходной?
– Неделя, - ухмыляюсь.
– Слишком сильно по тебе изголодался. Пусть никто не мешает и не путается под ногами.
– У нас же не получится все время проводить вместе, - передергивает плечами и снова пытается спрыгнуть с моего члена.
– Работа. Совет. Тебе есть чем заняться.
– Куда собралась?
Пресекаю попытку побега, притягиваю обратно, возвращаю мою Мурку туда, где ей и положено быть. Вот уж нет. Не позволю соскочить с крючка.
Разве я ловил ее для того, чтобы отпускать?
– Пусти, - требует.
– Это неприлично.
– Кто сказал?
Я останавливаюсь возле дверного косяка, прижимаю Нику к стене, провожу большими пальцами по ее соскам. Медленно, очень медленно. Чуть сдавливаю и снова ласково поглаживаю, толкаюсь вперед.
Девчонка ощущает насколько тверд мой член, и у нее от шока расширяются глаза.
– Ты опять?
– спрашивает пораженно.
– Нет, ты всегда быстро, но не настолько...
– А это ты виновата.
– Как?!
– Нельзя быть такой вкусной, - закрываю ей рот поцелуем и делаю очередной плавный толчок.
– Горячей. Тугой. Сладкой. Одурительной. Опьяняющей.
Она вздрагивает и выгибается.
– Ты в курсе, что нарушаешь закон?
– спрашиваю и прикусываю мочку ее уха, ни на миг не прекращаю медленные движения внутри нее.
– Прости. Мне придется тебя посадить. Пожизненно. На член.
Я шлепаю девчонку по ягодице. Смачно. Сминаю пальцами. Щипаю. Разве от такой роскошной задницы можно отлипнуть? Хочу трогать. Еще, еще. И не только тут.
Ну погнали.
Привлекаю ее ближе. Теснее. Уничтожаю всякое расстояние между нами. До упора на свой вздыбленный орган насаживаю. Держу навесу, в сторону лестницы двигаю.
Искушение адское. Тянет сорваться и взять мою богиню прямо посреди зала. Только нужно притормозить. Первый раз уже вышел наспех. Теперь надо нормально. Правильно. Медленно. С чувством. С толком. Довести до изнеможения. Распалить. Заставить содрогаться от исступления. Полыхать. В пепел сжечь. И вознести.
А она сама нарывается. Дразнит. Трется об меня грудью и скользит губами по шее. Не целует. Касается. Трогает. Ощущаю напрягшиеся соски через тонкое кружево. Режут кожу, будоражат кровь.
Блять. Чистая провокация.
– Что такое?
– шепчет мне на ухо, обводит мочку языком, а потом отодвигается и смотрит в мои глаза, прищуривается.
– Не нравится?
Вгрызаюсь в ее губы поцелуем. Вот ответ. Хватит уже на словах растекаться. Врываюсь языком вглубь, выписываю немые фразы на деснах, на нёбе. Беру, будто желаю целиком поглотить. И да, реально так. Желаю. Жажду. Еще как! Никогда с ней не стану сыт. Вечно голоден. Мигом делаю стойку на свою любимую добычу. Оскаливаюсь, жадно втягиваю аромат.
Такая свежая. Чистая. Огненная. Круче любого алкоголя. Градус зашкаливает. Меня от одного взгляда вырубает. А если пробовать - реальность вдребезги разлетается.
– Мурка, - рычу прямо в ее рот.
И продолжаю зацеловывать.
А она пальцами ведет. По шее сзади, по плечам, по спине. Ногтями царапает. Совсем слегка. Чуть касается. Поддевает своими острыми коготками. И от каждого движения прошибает электрическими разрядами.
Ника плотнее обхватывает меня бедрами. Седлает, скрещивает ноги за спиной.
Чувствую ее. Всю ее. Дурею окончательно. В момент ведет. Мир вокруг пульсирует и плывет. Тянет зажать мою девочку сильнее. Крепче. Затискать.
Кровь вскипает, взрывает жилы. Что вдох, что выдох. Все на грани, на пределе. Разрыв аорты. Только тронь - и мигом закоротит.
– Ве-ро-ни-ка, - вырывается из груди как очередь выстрелов.
Отрывисто. По слогам.
Рвано. Хрипло. Раскатисто.
Едва замечаю ступени под ногами. Мотаю башкой. Напрасно пытаюсь развеять дурман, марево расползается перед глазами. Безумие внутри разверзается. Кружит. Заставляет вжиматься то в стенку, то в лестницу. Шатает из одного угла в другой.
– Тут, - шепчет девчонка.
– Сейчас.
Желание дамы - закон. Кто я такой, чтобы спорить? К чертям планы на кровать. Еще успеем там зажечь. Круто же правила нарушать.
Мы заваливаемся вниз. Растягиваемся на ступеньках, не разрывая объятия. Я удерживаю Нику сверху, не позволяю ей упасть, смягчаю резкое приземление собственным телом.
Она выгибается в моих руках дугой. Издает такой стон, от которого яйца обдает кипятком, а член становится тверже гранита.
– Тимур, - выдает нараспев.
– Ти-мур...