Узлы

Велиев Сулейман

– Слушай, Мустафа, ты эту Симу, замерщицу, хорошо знаешь?

– Конечно. Хороший человек. Может быть, внешне кажется простоватой, но... Я вообще не верю - не бывает простых людей, а Сима...

– Странно. Иногда она мне кажется хорошим, добрым товарищем, а иногда...

– Что ты о ней знаешь? Со стороны судишь. Это такая женщина...

– Как женщина? Девчонка совсем. Тощенький такой цыпленок.

– Вот, вот, "цыпленок". Да она столько вынесла, что другая давно бы весь мир возненавидела. В этом цыпленке столько добра и мужества, черпай не вычерпаешь. Она ведь замужем была, за врача вышла. Но он только так, прикидывался интеллигентом. Даже, случалось, лекции читал о судьбе освобожденной азербайджанки. У нас,

сам знаешь, любят поговорить на эту тему по праздникам... А сам подонком оказался. Запретил Симе в институт ходить. Пьянствовать начал. Любовницу завел. А потом и совсем жену бросил. У нее уже малыш был. Она раньше очень красивая была. Это горе сделало ее такой. Ну, конечно, сначала, что могла, продавала. Гордая, денег от него до сих пор не берет. Потом пришла в наше управление просить работу. Так и сказала: "Согласна уборщицей". Начальник отдела кадров, губа не дура, предложил ей место секретарши. Отказалась. Помогли мы ей и с заочным институтом. Через три года отличным инженером будет. Ну, а пока трудновато ей жить!

Васиф слушал, мрачнел. Как он сам не разглядел. Даже не пытался узнать, что за человек, что там таится за ее резкостью, настороженной улыбкой.

9

Никогда не любил Васиф длинных совещаний. А если приходилось в редких случаях выступать самому, говорил обычно мало. И сейчас, прислушиваясь к монотонному голосу докладчика, к сдержанному поскрипыванию кресел, он то и дело поглядывал на часы. Десятки людей собрали сюда, в зал заседаний Министерства нефтяной промышленности, на разговор о проблемах рационализации, изобретательства. Дело, конечно, важное. Случается, люди годами ведут глубокий исследовательский поиск, а как доходит до внедрения открытия, начинается волынка. Но какое он, Васиф, имеет отношение к проблемам обобщения новаторского опыта? И кому взбрело в голову срывать его с работы в такой напряженный момент? Как он просил Амирзаде не трогать его. Тот только руками развел: "Сам понимаю, дорогой, нельзя сейчас тебе скважину бросать. Но что делать? Именно тебя просили послать. Наверно, без тебя не обойдется".

Васифу почудилась насмешка в последних словах управляющего, и это совсем испортило настроение. Кто же все-таки так некстати вспомнил о нем?

Докладчик кончил. Перед прениями объявили перерыв. Васиф вышел в небольшой вестибюль и увидел пробивавшегося сквозь толпу Балахана. Не он ли этот таинственный доброжелатель? Ну конечно! Кто кроме него может...

Балахан, легко ступая по ворсистой дорожке, уже шел на Васифа, плутовато щуря глаза.

– Ну, что скажешь? Твой халаоглы дело знает. Попробуй возразить! Во-первых, подхватишь кое-что интересное, - народ мы собрали весьма компетентный.
– Он нагнулся к уху Васифа.
– Все начальство здесь. Очень неплохо, если тебя заметят. А во-вторых, в городе потолкаешься, столичным воздухом подышишь. Брось, брось, никаких вопросов! Знаю тебя - сам никогда не догадаешься попросить о вызове.

Васиф с трудом остановил словоохотливого Балахана:

– Зря старался. В городе мне делать нечего. У меня сейчас самая горячка на буровой, сижу как на иголках. Сам здесь, а душа там, на промысле. Совещание, не спорю, важное. Это вы умеете - заседать на высшем уровне,

Балахан перестал улыбаться, но в голосе его все еще вибрировали бархатисто-ласкающие нотки.

– Посмотрите-ка на него! В городе ему делать нечего. Сколько раз говорил сам себе: "Не лезь, Балахан, со своими добрыми намерениями. Кому нужна твоя доброта? Никому! Вместо благодарности "зря старался"..." Удивительный ты человек, Васиф! Хоть об стену ради тебя голову разбей, ты не оценишь. И откуда в тебе столько холода? Залез по уши в свою скважину! Я уже забыл, когда ты был у нас в последний раз. Нечего сказать, хороший родственник! Сегодня вечером жду тебя!

Васиф пытался объяснить, как важно ему тотчас после совещания вернуться на промысел, но Балахан категорично поднял ладонь:

–

Никаких возражений! Что там тебя, в этом твоем Кюровдаге, возлюбленная ждет? Или дети плачут? Конечно, твоя воля... Но если не придешь сегодня к нам... разговаривать не стану.

Кто-то окликнул Балахана, и он, оглянувшись, почтительно пошел навстречу высокому, седоусому человеку с орденом Ленина на форменном пиджаке.

Васиф вздохнул и уныло поплелся в зал заседаний. "Жди, черта с два. Что я забыл в твоем доме? Раз уж приехал, своими делами займусь. А какие, собственно, у меня дела?"

В президиуме звякнул колокольчик. Шум в зале постепенно затихал. На трибуну поднялся молодой бурильщик с морского промысла, о котором последнее время немало писали в газетах.

Несколько минут Васиф сосредоточенно слушал, а потом мысли его ушли в сторону. Пакиза... Неужели он не найдет в себе мужества покончить со всем этим? Нет, сегодня же! Сегодня же! Из ближайшей телефонной будки.

Он едва высидел до конца совещания. Ближайший телефон оказался лишь в центральном гастрономе. Васиф набрал номер, откашлялся... На том конце провода отозвался голос Наджибы-хала.

– Пожалуйста... Пакиза скоро будет?

– Да вот только позвонила, сказала, что задержится немного. Консультация у профессора Рустамзаде. А кто это спрашивает?

Васиф не ответил. Через двадцать минут он уже был в институте. С трудом сдерживая шаг, поднялся на третий этаж, к массивным дверям с табличкой "Профессор И. Рустамзаде"...

– Вам кого?

Девушка, выпорхнувшая из кабинета, не без интереса оглядела Васифа.

– Пакизу... Она у профессора?

– Да. Она еще задержится примерно с полчаса. Но... если срочно, я могу вызвать.

– Нет, нет! Спасибо! Я подожду.

К двери то и дело подходили, осторожно заглядывали в кабинет и почтительно закрывали дверь. Неловко было топтаться под дверью, чувствуя на себе беглые взгляды всех этих занятых, куда-то торопящихся людей, Васиф спустился в вестибюль, подождал немного и вышел на улицу. Пакиза никак не может миновать автобусную остановку - здесь он ее обязательно встретит.

У легкого навеса, поглядывая по сторонам, толпилось несколько парней. "Девушек своих ждут, - решил Васиф.
– Пусть мне будет легче оттого, что я не один". Однако легче ему от этого не стало. И он прошел дальше. Лучше наблюдать издалека, и, как только Пакиза появится, он не спеша направится к остановке и разыграет случайную встречу.

Он стал медленно прохаживаться от угла до угла, зорко наблюдая за автобусной остановкой. Пакизы все не было. Большинство ожидающих ушли, их места у навеса заняли другие. Где еще студентам назначать свидания, как не на автобусной остановке, рядом с институтом. И близко и не так заметно в толчее.

Серая "Волга" остановилась, не доезжая до остановки. Молодая женщина в каракулевой шапочке, выйдя из машины, махнула рукой в боковое окно. И тотчас мужская рука поймала ее ладонь, легко притянула к дверце. Балахан! Васиф отскочил в сторону, спрятался за куст олеандра. Только этого не хватало! "Помни, бог с нами!" - произнес бархатистый, томный голос Балахана. О чем это он? Васиф поравнялся с остановкой и в ту же секунду увидел сбегавшую со ступенек Пакизу - она на ходу натягивала перчатки. Васиф оторвался от газетного киоска. Серая "Волга", тронувшись с места, снова мягко притормозила.

– Халаоглы! Дорогой!
– Балахан открыл дверцу, жестом приглашая Васифа.

"Будь ты неладен, дьявол в образе человека! Как проклятие преследуют меня твои заботы. Чтоб тебе ни дна ни покрышки, сатана!"

Отошел полусвободный автобус. Мимо Васифа проплыл за стеклом милый профиль Пакизы. Он обернулся к Балахану, сжимая кулаки от жгучей ненависти. Сразу влажной, горячей сделалась сорочка под пиджаком. Он так надеялся на эту встречу с Пакизой. Почему, ну почему так часто случается в жизни - когда ты почти уверен, что схватил лосося, он уплывает в море.