В никуда

Демилль Нельсон

– Неужели у вас нет другого занятия на праздники? Ваши родные наверняка скучают без вас, – сказал я.

Ему явно не понравилось мое замечание.

– Не вашего ума дело, мистер Бреннер, чем мне заниматься, – ответил он. – Но для вашего сведения: я был дома, и вот пришлось ехать сюда, чтобы поговорить с вами.

– Сожалею, что вам попусту пришлось тащиться в такую даль.

– Отнюдь не попусту, мистер Бреннер. Его слова не предвещали ничего хорошего.

– Полковник, – сказал я, – я не реагирую на ваши каверзные угрозы.

Я уже сообщал вам, что в моей стране гражданин не обязан отвечать на вопросы полицейского и имеет право хранить молчание. Полицейский должен сам принимать решение, арестовывать ему подозреваемого или отпустить. Так что решайте: если вы приехали меня арестовать, арестовывайте. Иначе я пошел.

Видимо, Мангу ни разу не читали наставлений по вопросу ограничения прав полицейских, и он предложил мне другой вариант:

– Если вы дадите правдивый ответ, я вас с вашей спутницей отпущу.

Я покосился на Сьюзан. Она кивнула. Я уже говорил, что ее присутствие рядом имело свои плюсы и свои минусы. Сейчас это был не плюс, а минус. Я понимал, что если меня посадят в кутузку и подвергнут допросу, я выдержу. Но если возьмут в оборот ее, это будет большая проблема.

– Итак, мистер Бреннер, – продолжал Манг, – у меня к вам еще несколько вопросов. Можно начинать?

– Валяйте, – согласился я.

Вьетнамец улыбнулся:

– Пожалуйста, пролейте мне свет, каковы отношения между вами и этой дамой?

Я это тоже предвидел.

– Мы познакомились в Сайгоне – по-вашему в Хошимине – и теперь вместе путешествуем.

– Позвольте спросить – куда?

– В Ханой.

– Ах да, в Ханой. А куда поедете после Хюэ?

– Мне кажется, я говорил вам, полковник: на север по побережью.

– Припоминаю. Вы хотели посмотреть, как живет и работает народ, как вы выразились, бывшего Северного Вьетнама.

– Совершенно верно.

– А как планируете добираться до столицы?

– Не знаю. У вас есть предложения?

Он снова улыбнулся:

– Можете ехать со мной. В моем распоряжении машина с шофером.

– Любезное предложение. Но я не желаю, чтобы ради меня вы меняли маршрут.

– Ничего менять не придется. Я живу в окрестностях Ханоя.

– В таком случае предполагаю, что мы с вами еще увидимся?

– Не сомневайтесь, мистер Бреннер.

– Буду рассчитывать. Может быть, в нашем посольстве?

– А может быть, и нет, – хмыкнул он и закурил.

Сьюзан тоже достала пачку и с нескрываемым сарказмом предложила:

– А мою не хотите?

Манг не обратил на нее внимания. Он быстро учился: понял, каково с ней сцепляться. Затянулся и повернулся ко мне:

– Так вы поедете в Ханой вдоль побережья?

– Да, а как еще туда можно попасть?

– Ну, например, длинной дорогой: через горы, к границе с Лаосом, потом обратно в сторону Ханоя по реке Красной. Очень живописно.

– А горские племена там живут?

Манг улыбнулся и не ответил.

На один день с меня развлечений хватило. Похолодало, и стало почти темно. Мне хотелось виски, а я вместо этого играл в кошки-мышки с коварным азиатским двойником Шерлока Холмса и стоял на месте преступления, где убийство совершалось в тот момент, когда рядом погибали тысячи военных и гражданских. Вот почему я здесь, а этот придурок пытается навесить на меня обвинение в связях с повстанцами. Увидимся с Карлом, вот уж посмеемся!

Полковник Манг вернулся к теме моих любовных похождений:

– Так вы с мисс Уэбер путешествуете как друзья? Я вас правильно понял?

– Вы ведь уже выяснили, что мы с ней спали в одной постели, – ответил я.

Манг изобразил на лице насмешливое удивление. Ему бы хорошего наставника, стал бы приличным актером.

– Но и в Нячанге, и в Хюэ вы занимали разные комнаты. И тем не менее делили одну постель? Не слишком ли это расточительно?

– Американцы не скупятся, когда речь идет о приличиях и хорошем вкусе.

– На самом деле вы предаетесь чему угодно и потакаете любым своим желаниям. А притворяетесь простыми добропорядочными людьми. Кажется, по-английски это называется лицемерием? Я правильно вспомнил слово?

– Прекрасное наблюдение, полковник. А теперь могу я поделиться своими наблюдениями о вьетнамцах? Это единственный народ, который боготворит американский доллар больше самих американцев.

– Вы оскорбляете меня и мою страну, мистер Бреннер.

– А вы оскорбляете меня и мою страну, полковник Манг.

Вьетнамец затянулся.

– Вернемся к нашему делу. – Он повернулся к Сьюзан и что-то произнес по-вьетнамски. Она явно не обрадовалась его вопросу и что-то коротко ответила.

– Разговор ведется по-английски, – заметил я.

– Он меня спросил, – перевела мне Сьюзан, – все ли американские женщины имеют обыкновение спать с мужчинами, с которыми только что познакомились. Я ему ответила, что это оскорбительный вопрос.

– А что, все вьетнамские офицеры имеют обыкновение оскорблять женщин? – спросил его я.

– Я стараюсь установить истинную природу ваших отношений, – сказал мне Манг, не глядя на Сьюзан.

– Зачем? Это не ваше дело.

– Напротив, мое. Полагаю, вы знаете, что ваша подружка спит с резидентом ЦРУ в Сайгоне?

Я сделал глубокий вдох и ответил:

– Мне известно, что у нее есть друг.

– И вы его знаете. Вы мне сами сказали: Билл Стенли – резидент ЦРУ в Южном Вьетнаме.

Вот так: из всех возможных имен я выбрал Билла Стенли, когда заявил Мангу, что это он занимался моими билетами. А чего еще ожидать, если боссы в Вашингтоне не сообщают тебе то, что ты должен знать?

– Мистер Бреннер, так зачем же вы спите с любовницей вашего приятеля?

– Насколько мне известно, Билл Стенли – сотрудник "Бэнк оф Америка", – ответил я.