В тылу врага
Шрифт:
– Что ж, поищи. А не найдешь, возвращайся к нам, пристроим куда-нибудь. Кто же о тебе, сиротке, позаботится?
– Спасибо, бабуся. Если позволите, я обязательно к вам загляну, – низко поклонилась Мариана, стоя уже на пороге. Но хозяйка остановила ее.
– Давай-ка опусти платок на глаза пониже. Олеся, там за печкой белая хустынка, подай ее мне. – Взяв тряпку, она повернулась к Мариане.
– Возьми да перевяжи себе руку и старайся не попадаться им на глаза. Обходи десятой дорогой… Пригожая ты, как заметят – не миновать беды.
Разведчица не могла сдержать улыбки. “До
– Спасибо вам большое, что как ридна ненька приголубили…
Провожать “сиротку” вышли на порог старуха и Олеся. Мариана не выдержала, обняла эту милую женщину, расцеловала ее, помахала рукой Олесе и вышла за поваленные ворота.
** *
Покинув эту гостеприимную хату, Мариана почувствовала острую боль за этих двух женщин, за всех советских людей, что попали под пяту оккупантов. Подвергаясь ежечасно смертельной опасности, они сумели согреть душу ей, совсем чужой, незнакомой – как назвала ее бабуся – “сироте”. И таких людей надеются покорить фашисты? Да не бывать этому вовеки!
Как хорошо было рядом с этой умной старухой, с этой доброй девушкой. Какое сердечное тепло излучают они. Как же горько должно быть Олесе жить, крадучись в своем же селе, где еще так недавно все они – и те две, что за глиной пришли, и Олеся, и эта старушка – все люди чувствовали себя счастливыми хозяевами своей судьбы…
Мариане вспомнился сад у родного дома. В летние вечера в нем собиралась молодежь – товарищи ее и сестер. Веселый, звонкий смех, звуки гитары, песни разносились по широкой улице.
Родители усаживались на крылечке и подолгу слушали. Как они гордились своими детьми и их друзьями…
“Да разве только у них дома было хорошо? Каждый колхозный дом был полная чаша. А что там теперь?” – думала с болью в душе девушка.
Мариана вышла за околицу села. Ей оставалось пройти еще несколько километров. Полем идти не так опасно, если обходить столбовые дороги. Главное – в сохранности доставить рацию, установить ее о надежном месте. А потом уже можно на поиски “Тополя” отправиться.
“Тополь” работал на железной дороге, знал пароль и имел задание помочь переброшенным парашютистам. Этот человек был Мариане сейчас очень нужен, особенно после того, что произошло с “дядей”.
Мариана шла по изрытым танками проселкам Украины и с болью замечала, что жизнь как будто приостановилась. Становилось не по себе, словно она шла по кладбищу. Скорее бы встретиться с “Тополем”. Эта мысль все время подгоняла Мариану.
ПОЛИЦАЙ
Мариана шла по пустынному полю, выбирая тропинки подальше от дороги, по которой то и дело сновали автомашины, мотоциклы. Казалось, им нет края… Но вот, наконец, и город. Издалека еще виден большой дом из красного кирпича, с окнами, обращенными па запад. Наверное, бывший институт. А что там теперь? Казарма, комендатура, гестапо? Ясно одно – теперь в нем хозяйничают носители “нового порядка”.
Кирпичные трубы
“Сомнения нет. Домик и тополи те самые. Такими я их себе и представляла, – обрадовалась Мариана. – А где же мой неизвестный друг? Каждый день он должен в это время ждать у моста”.
Разведчица остановилась у речушки. Вода лениво перекатывается по камешкам. Мариана уже намеревалась перебраться на ту сторону, как заметила на мосту полицая. Он облокотился на перила и посматривал то на девушку, то на воду.
Мариану бросило в жар. Она почувствовала, как лицо залила горячая волна. В ушах зазвенело от быстрых толчков сердца. “Спокойствие, спокойствие, – приказывала она себе. – Главное – не терять присутствия духа”. Так всегда говорил Павлик – опытный разведчик.
Но полицай, нагло прищурившись, смотрел прямо на нее, как бы говоря: “Ну что, милая, попалась?”
Неужели провал? Ну, нет. Еще посмотрим. Зря рассчитываешь, шакал, на легкую добычу…
Мариана подобралась и сразу почувствовала себя уверенней. Она спокойно вымыла руки, словно для этого и спустилась к воде, поднялась на мост и, не обращая внимания на полицая, двинулась в гору, по тропиночке. На всякий случай повторила про себя биографию: “Мария Диденко, со станции Россош, эвакуирована…” Сзади послышались шаги. Мариана оглянулась. Ее догонял полицай.
“Бабка как в воду смотрела” – пронеслось в уме Марианы. Полицай уже был за спиной и тихонько насвистывал. Девушке показалось, что она слышит его противное дыхание…
“Догоняй, пожалуйста, – успокаивала она себя. – Документы у меня в порядке. Ищу своего дядю, вот и все. Плохо только, если обыскивать начнет…”
Полицейский поровнялся с ней, замедлил шаги. Вот они идут совсем рядом. Он чуть прикоснулся рукавом к ее фуфайке.
“Тьфу проклятый”, – зло подумала девушка, чувствуя, что вот-вот сердце выскочит.
Но тут полицейский заговорил:
– Хорошая погодка, правда? – и добавил: – И птички не покидают тополей…
Пароль? Да, это был пароль “Тополя”. Но откуда он известен полицаю? Мариана замерла от такой неожиданности, но притворилась, что ничего не поняла, и удивленно спросила:
– Вы это ко мне?
– Нет. Это я так, сам с собой разговариваю, – ответил полицай, широко улыбаясь. Зубы его ослепительно блеснули.
Еще одна примета “Тополя”!
Мариана терялась в догадках. А он опять повторил:
– Я говорю, что погодка хорошая, правда? – И птички не покидают тополей.
Запасной пароль! Так и есть. Или это в самом деле “Тополь” или “подсадной”. А если “Тополь”, то почему на нем полицейская форма? Все это требовалось выяснить немедленно. Боясь ошибиться, Мариана решила поддержать разговор.
– Вы, оказывается, говорите по-украински. Земляк, значит. А я думала, немец. Вам очень идет форма полицая, как будто всю жизнь носили ее… – не без умысла заметила она.
– Всю жизнь, говорите? Не прошло еще и двух недель, как я надел ее и еще не привык…