Васька
Шрифт:
«Ну спасибо тебе, Марина», — подумал Вовка. Вслух же сказал:
— Я не считаю, что это исполнение угроз Пилипчук. Парни были пьяные и просили у меня денег на водку. Надо было дать и спокойно пройти мимо. А я ответил им, что пить вредно, тем более за рулём. Их машину мы с Мариной ещё раньше видели, когда уезжали из конно-спортивного клуба. Они уже тогда выписывали кренделя на дороге и ехали без габаритов и ближнего света.
— Владимир Сергеевич, вы понимаете, что этим заявлением серьёзно осложняете задачу следствию?
— Да, понимаю.
— Хорошо, больше у меня вопросов к вам нет. Если вспомните что-нибудь, вот моя визитка.
Следователь заполнил протокол допроса потерпевшего, дал Вовке подписать его и попрощался.
Весь остаток дня Вовка чувствовал себя гораздо лучше. Он разгадал пять кроссвордов, посадил аккумулятор у мобильника, слушая радио и играя в тетрис, а также поведал свою историю попадания на больничную койку всем соседям по палате, выслушав в ответ пять чужих рассказов. Под вечер он сильно устал и быстро уснул.
Следующее утро началось с врачебного обхода. Главврач отделения, осмотрев Вовку, сказал:
— Ну-с, молодой человек, через пару дней на выход с вещами. На процедуры пожалуйте в свою поликлинику. Но перед выпиской прошу зайти ко мне.
Вовке настолько надоело валяться на койке, что он был готов отправиться домой сию секунду, поэтому очень обрадовался сообщению врача. Но настроение быстро испортилось. «Почему не пришла Марина?» — думал он.
В палату заглянула дежурная медсестра.
— Заходите, он не спит. — Пригласила она кого-то из коридора.
Вошёл отец Марины.
— Здравствуй, Володя.
— Добрый день, Николай Петрович. А где Марина?
— У неё очень срочное дело, она передавала тебе огромный привет.
— Спасибо, передайте ей тоже большой-большой привет.
— Обязательно передам.
Николай Петрович поёрзал на неудобном жёстком стуле и продолжил беседу.
— Володя, ты должен понимать, что вы с Мариной попали в очень неприятную историю из-за какой-то лошади. Я изначально согласился помочь, но даже не подозревал, насколько далеко это может зайти. Я Марину теперь никуда не отпускаю без охранника. Потому что не хочу услышать от милиционера или врача, что мою дочь изнасиловали какие-то мерзавцы. Ты и моя дочь заигрались, пора заканчивать эту игру. Надеюсь, что у тебя хватит для этого здравого смысла. Марине я уже всё объяснил.
Но это ещё не всё. Я в курсе ваших личных отношений. Ты хороший парень, Володя и наверняка будешь хорошим другом, а возможно, и мужем, но у Марины другая жизнь и другая судьба. Увы, таковы правила для всех детей из её круга. Это предопределено укладом жизни. Иначе не получается. По-иному бывает только в кино. Моя дочь в этом не виновата, как не виноват и ты. Я не возражаю, чтобы вы виделись в конно-спортивном клубе как любители лошадей, но не более того. Надеюсь, ты поймёшь меня правильно.
Вовка побледнел.
— Я понял вас, Николай Петрович. Вы правы: гусь свинье не товарищ. Передайте мои наилучшие пожелания Марине.
Николай Петрович встал со стула.
— Жаль,
Вовка был в полной растерянности. Почему пришёл только Николай Петрович? И где Марина? Похоже, она приняла правила игры, которые он только что услышал от Измайлова, иначе бы пришла сюда сама. Ну что ж, «лет ит би», как пели «Битлз».
Зазвонил сотовый. Марина!
— Алло!
— Здравствуй, Володенька! Как ты там, поправляешься? Почему не звонишь, что случилось?
— О том, что случилось, можешь спросить у своего папы. И не прикидывайся, что ничего не знаешь.
— Вовка, что за тон? О чём я должна знать?
— О том, что гусь свинье не товарищ.
— Володя, или ты извинишься, или наш разговор на сегодня окончен.
— Больно надо, — ответил Вовка и дал отбой.
«Ну вот и конец фильма, — подумалось Вовке. — Всё закончилось, едва успев начаться».
Сколько стоит лошадь?
Следующие два дня тянулись, как показалось Вовке, бесконечно. Синяк под глазом начал проходить, повязку со лба сняли, поменяв на пластырь. Губы тоже перестали напоминать два вареника. Наступил день выписки. Вспомнив о просьбе главврача, он зашёл к нему в кабинет.
Главврач с ходу огорчил Вовку.
— У вас, молодой человек, было сотрясение мозга средней тяжести. Такие вещи, как правило, не проходят без последствий. Насколько мне известно, ваше пребывание в больнице как-то связано с лошадьми. Вы занимаетесь верховой ездой?
— Пока нет, но собираюсь.
— Об этом придётся забыть. Как минимум на год, а может статься и на всю жизнь. Через год пройдёте обследование, тогда и поговорим снова.
— Но… — заикнулся, было, Вовка.
— Никаких «но», если не хотите угодить к нам снова, в отделение нейрохирургии.
Вовка вышел из больницы далеко не в радужном настроении.
«Во дела, теперь я владелец лошади, который не может ездить верхом», — подумал он.
И куда идти? Домой? Родители наверняка на работе. А Васька? Что с ней произошло за то время, пока он валялся в больнице? Всё, еду к Ваське, принял решение Васькин спаситель.
Вскоре Вовка стоял у проходной клуба, ставшей уже такой близкой и знакомой. Охранник, увидев его, дружелюбно улыбнулся и кивнул головой. Вовка поздоровался в ответ. Хорошо известной уже дорогой он отправился в гостевую. Сгоряча он, было, побежал, но через десяток метров понял, что бегать ему ещё рано.
Громкое «гу-гу-гу» парень услышал метров за десять до входа в конюшню. Васька стояла на развязках, а вокруг кобылы ходила Журавлёва. Увидев Вовку, ветврач улыбнулась и тепло поздоровалась с юношей.