Васька
Шрифт:
— Здравствуй, Володя. Очень рада тебя видеть. Вот приехала по вызову, решила и твою подопечную посмотреть. Пока ты был в больнице, с ней Марина возилась. Ну и персонал конюшни её балует, чем-то эта лошадка к себе людей располагает. Так что не переживай, без внимания твоя Васька не оставалась. Хочу сказать, что по здоровью у неё изрядные улучшения. Это значит, что не успели кобылу в покатушках загубить.
Вовка и сам заметил перемены, произошедшие с лошадью. Васька потолстела, глаза у неё были весёлые. Шерсть на лошади уже не свисала тусклыми клочьями,
— Из неё может получиться очень даже неплохой хоббик, — добавила Журавлёва.
Вовка вспомнил пояснения Марины. В конном мире «хоббиками» называются лошади хобби-класса. Их владельцы не стремятся к спортивным достижениям, предпочитая спорту ежедневное общение с лошадью и обычные верховые прогулки.
Васька рвалась с развязок. Володя подошёл, обнял кобылу и прижался щекой к тёплой шее. Лошадь замерла мгновенно, положив голову Вовке на плечо. Постояв так минут пять, Вовка открыл стоящий у денника ящик и достал оттуда лошадиное лакомство. Угостив кобылу, Вовка опять обнял её. Васька перед этим успела облизать ему лицо и руки…
Журавлёва наблюдала за парочкой с нескрываемым удовольствием.
— Володя, я до сих пор удивляюсь, почему к тебе так лошади тянутся? Про Ваську я вообще молчу, но ведь и лошадь Марины очень хорошо на тебя реагирует. А Ляля — кобыла строгая, каждому встречному-поперечному с собой общаться не позволит.
— Не знаю, Ирина Николаевна. Может, это у меня от бабушки, Валентины Сергеевны. Когда я совсем маленьким был, она рассказывала мне одну историю. Во время войны в Белоруссии бабушка переходила из деревни в деревню, чтобы не попасть к наступающим немцам. Однажды она увидела в лесу привязанную к дереву лошадь, которая объела вокруг всю траву до самой земли и уже начала грызть кору. Бабушка её отвязала и отпустила. Но лошадь не убежала, а шла за ней очень долго, несколько дней. Валентина Сергеевна даже много раз садилась на неё, когда уставала идти пешком. А потом лошадь осталась в деревне, где жила бабушкина тётя.
— Да, занятная история, — задумчиво протянула Журавлёва.
— Ирина Николаевна, сколько стоит лошадь? — неожиданно спросил Вовка.
— Володя, вопрос поставлен неправильно. Я точно так же могу спросить тебя, сколько стоит машина?
— Ну хорошая машина меньше пятнадцати тысяч долларов стоить не может, — ответил Вовка.
— Вот так же и лошади. Лошадь Марины стоит, по моему мнению, около пятидесяти тысяч евро.
— А Васька?
— Ваське твоей красная цена тысячи полторы, причём долларов, а не евро. В нынешнем состоянии. В том виде, в котором она здесь появилась, я бы за неё больше пятисот не дала. А почему ты об этом спрашиваешь?
— Так ведь три недели скоро заканчиваются. Если ничего не сделать, Ваську заберут.
Журавлёва внимательно посмотрела на Вовку.
— Ты понимаешь, что берёшь на себя огромную ответственность? Чтобы достойно содержать лошадь, нужны не только деньги. Нужна ещё любовь, взаимное уважение, огромное
— Вот поэтому я и хочу выкупить Ваську у этой Пилипчук.
— Володя, я тебя сейчас сильно огорчу. Учитывая твои с Пилипчук отношения, цена будет назначена абсолютно несуразная. Опираясь на мой опыт, предполагаю, что не меньше шести тысяч. Разумеется, долларов.
— У меня столько нет, — расстроился Вовка.
— А сколько есть?
— Две тысячи.
— Негусто. Ладно, подумаем. Если будут новости — позвони.
— А можно с Васькой погулять пойти?
— Не можно, а нужно. Идите, удачи вам.
— Спасибо, Ирина Николаевна, я вам обязательно позвоню.
Вовка пристегнул корду и вывел Ваську на улицу. Он пошёл той же дорогой, которой ходил и раньше с Мариной. И выражение его лица менялось от радостно-счастливого, когда он наблюдал за Васькой, до грустного, когда он вспоминал, что Марины с ним рядом нет. И похоже, никогда не будет.
Прогулка заняла два часа. Поставив Ваську обратно в денник и скормив ей на прощание вторую половину пакета с лакомством, Вовка сел на маршрутку и поехал домой.
Маршрутка остановилась у станции метро, ставшей для Вовки знакомой до боли. У входа стоял Иван Иванович. Завидев его, Вовка подошёл и поздоровался.
— Здорово, герой! — приветствовал парня старший лейтенант. — Наслышан о твоих подвигах. Молодец, уважаю. Откуда едешь?
— Ваську навещал.
— Ясно. Я тут справки навёл по этой самой Пилипчук. Скользкая особа, скажу тебе. Но умна, спору нет. Обзавелась связями в районе, подозреваю, что не бесплатно. Вот её и терпят.
— Иван Иванович, а вы не могли бы мне помочь?
— Ещё одну лошадь найти надо? — пошутил милиционер.
— Нет, Ваську купить хочу.
Заявление Вовки повергло старшего лейтенанта в шок.
— Ну ты даёшь! Во как у вас далеко зашло! А от меня-то что требуется?
— Вы не могли бы со мной к Пилипчук съездить? В качестве, так сказать, гаранта безопасности?
— Интересное кино. Опять ты меня на авантюру толкаешь. И почему-то мне кажется, что я опять соглашусь, — усмехнулся Иван Иванович. — Сделаем так. Жди меня завтра здесь в полдень, лады?
— Иван Иванович, спасибо. Спасибо большое, — Вовка расцвел.
— Ладно, ладно, не благодари раньше времени. Иди-ка ты лучше домой, чтобы от радости глупостей не натворил.
Вовка крепко пожал руку старшему лейтенанту и пошёл к дому. Проходя мимо сквера, он вспомнил поцелуи Марины, и в груди стало тепло. И тут же обдало холодом, когда в памяти всплыли события той страшной ночи.
Родители радостно встретили Вовку. Отец крепко обнял (Вовка слегка поморщился — рёбра ещё болели), мать расцеловала и побежала на кухню накрывать на стол.
— Сын, давай сразу расставим все точки над «и», пока мать там хлопочет, — настойчиво сказал Сергей Иванович.
— Хорошо, папа, давай.