Вдовы
Шрифт:
— Неужели сигареты для тебя так важны? — спросил он.
— Да не сигареты.
— Ну-ка, расскажи.
— Я так себе представила: а чего уж очень беспокоиться? Ну, продымлю мозги, умру от рака, кому какое дело?
— Мне, например.
— Тебе, конечно, — сказала она, собираясь опять заплакать.
— Почему ты думаешь, что у Томми есть кто-то на стороне?
— Знаю, и все.
— Откуда?
— По тому, как он себя ведет. Правда, ни разу не нашла платка с губной помадой, и от него не разит духами, когда приходит, но...
— Но
— Просто знаю, Стив. Он себя ведет совсем по-другому. У него мысли где-то на стороне, у него есть там бабенка, знаю.
— Как же он себя ведет?
— Просто стал другим. Кашляет, ворочается всю ночь, словно думает о ком-то, не может заснуть...
— Так. Что еще?
— Я ему что-нибудь говорю, но его мысли витают где-то далеко. Я на него гляжу и вижу, что он не может сосредоточиться, думает о другой.
Карелла кивнул.
— И еще он... Ах, не хочу об этом.
— Нет, говори, — сказал Карелла.
— Вправду не хочу, Стив.
— Анджела...
— Ну — добил. Он больше не хочет заниматься со мной любовью. — Ох... — простонала она. — Ох... — схватилась за живот.
— Сестричка?!
— Ох, ох...
— Да что с тобой?
— Мне кажется, ой, ой, ой...
— Это бэби?
— Да. И я... — Она снова схватилась за живот.
— В какую клинику? — тотчас спросил Карелла.
В «дежурке» Карелла использовал телетайп для прямого «разговора» с Тедди. Он выстукивал ей послания, а в конце нажимал на клавиши "Ж" и "О", что означало «жду ответа». Но теперь ему пришлось звонить домой из клиники, из комнаты для посетителей, а, к сожалению, городские телефоны-автоматы пока еще не достигли высокого технологического уровня. Карелле ответила Фанни Ноулс.
— Экономка Кареллы, — произнесла она.
Он ясно представил, как она стоит за кухонным столом: пятидесятилетняя полная дама, волосы, крашенные хной, в пенсне, левая рука — лихо на бедре; всегда в такой позе, словно бросает некий вызов тем, кто вторгается в интимную жизнь полиции и покушается на святость домашнего очага.
— Фанни, это я, — сказал он.
— Да, Стив.
— Я нахожусь в Твин Оукс, Тедди знает этот роддом, там близнецы родились.
— Да, Стив.
— Вы можете сказать ей, чтобы она поймала такси и приехала сюда. Анджела уже в хирургии.
— Вы не хотите, чтобы я позвонила вашей матери?
— Нет, я сам сейчас позвоню. Повторяю: Твин Оукс, родильное отделение.
— Ясно.
— Спасибо, Фанни. Все в порядке?
— Да-да. Сейчас скажу Тедди.
Он поблагодарил, повесил трубку, выудил из кармана монетку и набрал мамашин номер.
— Алло? — произнесла она.
Голос такой же ровный, без выражения каких-либо эмоций. Таким он стал после смерти отца.
— Мама, — сказал он, — это я, Стив.
— Да, солнышко?
— Я здесь с Анджелой, в роддоме.
— О Боже!
— Все нормально, она уже в родильном, ты не хочешь...
— Сейчас же приеду!
— Клиника
— Сейчас же! — отозвалась она, бросая трубку.
Он тоже положил трубку на рычаг и подсел к лысеющему мужчине, выглядевшему крайне обеспокоенным.
— У вас первенец? — спросил лысый.
— Сестра рожает, — ответил Карелла.
— Ах так! А у меня первенец.
— Все будет хорошо, не беспокойтесь, — сказал Карелла. — Это великолепная клиника.
— Да-то да, — отозвался мужчина.
— У меня здесь близнецы родились.
— Так-то оно так.
Сколько же лет прошло... Мейер и Хейз расхаживали здесь по «ожидательной» в ногу с ним. Мейер утешал, твердил, что уж он-то трижды через это прошел и все — о'кей. Чего беспокоиться? Тедди наверху, в родильном... Близнецы. И вот теперь...
— У нас будет парень, — заявил лысеющий человек.
— Это же замечательно.
— Да, но она-то хотела дочку!
— Ничего, мальчики тоже очень милые.
— А кто у вас? — спросил мужчина.
— Или — или, — сказал Карелла.
— Мы бы хотели назвать его Стэнли, в честь моего отца, — продолжал откровенничать лысеющий человечек.
— Замечательно, — отозвался Карелла.
— Но она хочет назвать его Эваном.
— А что, Стэнли разве плохое имя?
— Возможно, — сказал мужчина.
Карелла взглянул на часы.
Она наверху уже двадцать минут. Он вдруг подумал о Томми. Ах, Томми должен был бы присутствовать здесь. Какие бы ни были у них проблемы, а должен... Он снова подошел к автомату, нашел номер гаража в записной книжке, набрал. Ждал долго, но никакого ответа. Повесил трубку, снова подсел к встревоженному лысеющему человеку.
— А что у нее? У вашей сестры.
— Не знаю, — пожал плечами Карелла.
— Она проделала все тесты?
— Думаю, да. Но ничего мне не сказала...
— Должна была тестироваться. Тесты все вам показывают.
— Ручаюсь, она их сделала.
— Она замужем?
— Да.
— Где же муж?
— Да вот сейчас только старался его найти.
— Ого, — произнес человек и с подозрением взглянул на Кареллу.
Тедди примчалась через десять минут. Лысый следил за тем, как они объяснялись с помощью жестов. Кстати, это всегда привлекало зевак. Да вылези крокодил из люка в центре города, и то это не вызвало бы такого скопления праздных. Лысый смотрел будто завороженный.
Тедди спросила, звонил ли он матери. Он сказал, что звонил.
— Я бы могла прихватить ее по дороге, — показала она знаками.
— Ничего, и так все будет хорошо.
У мужчины начали выпучиваться глаза. Летающие в воздухе пальцы начисто вымели из его головы тревогу о неизбежно грядущем сыне Стэнли.
Мать Кареллы, появившаяся чуть позже, выглядела очень озабоченной. Всего одиннадцать дней назад она приезжала сюда, в морг этой клиники, для опознания мужа. Сегодня ее дочь была в «родилке», а иногда там бывает не все гладко.