ВИНА
Шрифт:
Выпив крепкий кофе и закусив омлетом, он поднялся в номер.
Каково же было его удивление, когда у дверей своего номера он обнаружил Антонио! Это показалось ему невежливым, навязчивым и крайне нежелательным. Но он всё же уступил, впустил мальчика в комнату. Ребёнок не виноват. Он не понимал, что у взрослого поменялось настроение, что он не хочет играть в доброго сентиментального дядю, который укладывает спать и поёт колыбельную.
Мальчик вошёл в номер, расположил на столе ноутбук и включил запись «Linkin Park». Энергия рока захватила его, и он стал ритмично
– Эй! Пацан! Остановись!
Антонио не слышал. Он бился в ритме, желая понравиться дяденьке, и делал это так искренне и так простодушно, как обычно делают дети, недополучившие родительской любви. Они добиваются внимания взрослых, приклеиваются к ним душой, обожают и боготворят их. А если что-то пойдёт не так, они ненавидят лютой ненавистью.
Пётр легонько толкнул Антонио. Тот не ощутил толчка, продолжал танцевать и дёргаться согласно ритму альтернативного рока.
Пётр толкнул сильнее. Антонио упал, ударился головой о мраморный столик и забился в эпилептическом припадке.
Всё случилось внезапно. Судороги скрутили конечности, дыхание сделалось учащённым, появилось подёргивание лицевых мышц и крупное дрожание век. Ротовое отверстие заполнила пена. Антонио вытошнило. Он обмочился.
Приступ длился около трёх минут. Всё это время он находился без сознания, не помнил, что с ним произошло. Когда очнулся, обнаружил под собой лужу, испугался и убежал.
Пётр остался один. Одежда была загажена рвотой и мочой. Это было омерзительно. Омерзительно было всё: одежда, комната, отель и сам мальчик.
Особенно омерзителен мальчик!
Быстро переодевшись, он вызвал хозяина и в двух словах объяснил, что произошло. Не дождавшись вопросов, объяснений или извинений, он покинул отель.
О мальчике постарался забыть. Вычеркнуть его из памяти, как гадкий ненужный эпизод. Хотя… У него произошла травма. Повреждены нейроны головного мозга, что привело к дегенеративному его изменению. Запустился разрушающий механизм. Характер мальчика испортился. Антонио сделался эгоистичным, агрессивным и неуравновешенным. Часто впадал в депрессию и мучился неутолимой тоской.
Так получилось, что Пётр повлиял на его судьбу. Антонио сделался НЕТАКИМ, припадочным, эмоционально глухим.
Впрочем, Пётр этого не знал. Не хотел этого знать!
Всё изменилось, когда в антикварном магазине он приобрёл винО с логотипом “Моя вина”. Он вспомнил.
Вспомнил и понял, что смалодушничал. Побрезговал состоянием ребёнка. Нужно было вызвать врача, провести медицинское обследование и выяснить причину эпилептического припадка.
Пётр этого не сделал.
Он вдруг поймал себя на том, что чувствует эзотерическое влияние Эйнштейна. Понимает и принимает свою винУ и жаждет от неё избавиться. Для этого нужно слетать в Пьемонт и встретиться с Антонио.
ВинОй следует заниматься, и не менее
Лучше слетать в Пьемонт и всё прояснить.
Глава 4. Старый замок, вино и вендетта
В Турин он прилетел в канун Нового года. Взял такси и через час был в Бароло. Решил остановиться в старом замке, чтобы повидать Антонио и поговорить с ним. Мальчику исполнилось пятнадцать лет. Он подарит ему спортбайк “Suzuki” или “KTM”.
Пётр вышел из такси, взобрался на холм и остановился у ворот.
– Ну здравствуй, дружище!
Хмурый обшарпанный бург встретил его молчанием. За четыреста лет он видел немало чудаков. Пётр был одним из них, а может, даже самым чудаковатым.
Вот он, в кашемировом пальто, с саквояжем от «Prada» и пакетом “Моя вина”. Непонятный русский. Чего он ждал от встречи с обитателями замка? Разве смогут они возместить его боль и одиночество! Или уберечь от ошибок в бизнесе? И вообще, разве они поймут и оценят его совестливую душу, отяготившуюся винОй?
Дверь отворил хозяин и проводил в номер.
Из окон виднелись крыши домов, вершины холмов и спящая долина. Всё было покрыто тонким снежным кружевом. До наступления Нового года (Capodanno) оставалось пять часов.
Пётр принял душ, поменял сорочку и направился в гостиную, по-новогоднему украшенную в красное. Стол застелен красной скатертью, в канделябрах зажжены красные свечи, на стенах развешены красные гирлянды, а гости одеты в красную одежду.
Итальянцы любят красное. Считается, что красное приносит благополучие и удачу.
В гостиной оживлённо беседовали, бурно жестикулировали и безудержно смеялись. Всё было так, как обычно бывает в Италии. Сиеста подошла к концу, и все расселись за столом. Подали мясо, рыбу, овощи, кокето и, конечно же, панеттоне (куда же без него!).
Пиршество возглавлял хозяин.
Старая мать, седая мадонна в красном расшитом кокошнике расположилась по правую руку от хозяина. Она была глуховата и вносила диссонанс в праздничное новогоднее застолье. Однако никого это не раздражало. Наоборот. Все относились к ней уважительно, подавали на пробу блюда, терпеливо ухаживали и разъясняли слова, которые она не расслышала или не поняла.
Усталая супруга, безликая донна в красной кружевной накидке, сидела по левую руку от хозяина. Супруга ничего не ела, следила за порядком и пополняла тарелки. Худая и некрасивая, она была из обедневшего дворянского рода. Истощённость её запястий украшали старинные фамильные драгоценности. Костлявые ключицы прикрывало громоздкое колье.
Рядом с ней сидел сынок, несовершеннолетний отпрыск, единственное утешение престарелых родителей. Он много ел и мало говорил, и весь словно был намерен взлететь и исчезнуть за стенами замка. И всю новогоднюю ночь провести в обществе друзей и подружек.