Вирус
Шрифт:
Абсолютно безболезненный удар, вызывающий спазм мышц, произвел на уголовника должное впечатление. Озадаченно поглядывая на сидевшего рядом профессора, он интенсивно тер окоченевшую ногу ногу руками, пытаясь вернуть ей былую подвижность.
– Не трогай! Само пройдет через пару минут, - стараясь говорить спокойно, Медведев встал и потянулся. Этот невинный жест почему-то вызвал недовольный ропот у сокамерников.
Серые стены, небольшой деревянный подиум, возвышающийся над полом, множество шепчущихся тел.
Одеревеневшие от долгого неудобного сидения мышцы
– Ты че, гнида, понты колотишь? Да мы и не таких козлов ломали, - зашипел оклемавшийся урка.
Оглядываясь, он искал поддержки у товарищей.
– Угомонись, Сивый!
– произнес спокойный властный голос.
Судя по установившейся в камере тишине, говоривший пользовался непререкаемым авторитетом. Старик... хотя, нет... пожилой мужчина сидел в углу и неторопливо стругал маленькую деревянную чурку. Приняв установившуюся тишину как должную, он продолжил:
– Уж не своим ли застарелым туберкулезом ты собрался его ломать? Он же тебя, не вставая, спросонья на жопу посадил. А если бы он встал?.. Дураком ты был, дураком остался. Ты думал, братва за тебя скопом встанет? Но ты не прав, а за неправыми люди не идут. Слушай дядю Емельяна, коль свой котелок не работает. Я, в отличие от тебя, дурака, хищника нутром чую. Он хоть и случайный пассажир на нашем корабле, но в случае бучи половину из вас на больничку отправит. Так что оставьте мужика в покое. Ему недолго с нами париться, а потому и правила наши ни к чему выполнять. Тем более, - старик на секунду задумался, словно прислушивался к чему-то, - он сейчас уйдет.
Застучали задвижки, прерывая монолог старика. Дверь открылась, и на пороге появился молоденький лейтенант.
– Медведев, на выход к следователю, - рявкнул молодой лейтенант.
– Медведь?
– повторил старый уголовник.
– Я же сказал: хищник!
– Ну, Емеля, ты прямо провидец!
– раздались удивленные голоса за спиной профессора. Только покинув душную камеру, ученый расслабленно выдохнул.
«Редкое имя для нашего времени - Емельян, - подумал профессор, идя по коридору к кабинету следователя.
– Да и внешность уж очень знакомая»,
И тут он вспомнил, где видел это лицо. В Интернете. Совсем недавно на одном из сайтов была статья, посвященная работе молодого программиста. Первокурсник исторического института создал программу, позволяющую по старым рисункам и словесным описаниям воссоздавать облик исторических личностей. Молодой ученый взял за основу своей работы описания Емельяна Пугачева и попытался создать его современный портрет. Статейка была второсортная, неинтересная: писал историк, не имеющий ни малейшего представления о программировании, потому Медведев не стал читать ее, но вот воссозданный портрет знаменитого удальца запомнился. Чем-то он напоминал ему камерного провидца. И даже имя совпало. Современный Емельян был, правда, гораздо старше своего исторического прототипа, но не заметить сходства было нельзя. Глаза, подчиняющие волю и одновременно вселяющие веру, отличали легендарного смутьяна так же, как и нынешнего каторжанина.
Пока профессора конвоировали в кабинет следователя,
Проходя мимо деревянной двери, Дмитрий Степанович остановился, подчиняясь приказу конвоира. Небольшой кабинет неожиданно отворил дверь перед профессором, и на пороге появилось огненное чудо. Молодая девушка с роскошной копной ярко-рыжих волос пригласила смущенного Медведева в кабинет. Пылающий медный факел, ниспадающий на хрупкие плечи, высвечивал милое личико с сочными, почти детскими губами.
Галина Соколова - именно так представился очаровательный следователь - вызвала его не для допроса, как того следовало ожидать, а для того, чтобы принести извинения за досадное недоразумение, жертвой которого стал «уважаемый профессор». Медведев, привыкший к уважению окружающих, вдруг почувствовал себя неловко. Он предпочел бы менее официальное обращение.
Девушка, видимо, еще не привыкла к своей работе: вспыхивала румянцем каждый раз, когда произносила слова извинения.
– Ошибка, - так назвала (теперь уже) Галочка досадное недоразумение с профессором.
– Нас спецы вызвали, сказали, что кто-то проник в квартиру, - пояснил милый дознаватель.
– У них там операция проходила, а вы ... случайно ... совпадение, - Галочка смущалась всякий раз, когда встречалась взглядом с профессором.
Переступив порог кабинета, Медведев ощутил необычайное волнение - ему вдруг стало стыдно за свой внешний вид. Ночь, проведенная на полу, не самым лучшим образом подействовала на одежду, а общество уголовников не улучшило цвет лица, не прибавило ему свежести. Медведев стеснялся, как мальчишка. Отчего-то под взглядом глубоко-зеленых глаз суровый профессор ощутил себя заново рожденным, однако очень и очень смущенным. Одной рукой он теребил помятые брюки, другой пытался пригладить торчащие во все стороны соломенные волосы.
Какое, должно быть, жалкое зрелище: замученный обстоятельствами одинокий мужчина за сорок! Медведев увидел свое отражение в глазах молодой очаровательной девушки. Помятый и несчастный, только что вышедший из тюремной камеры... ему вдруг стало жалко себя.
– Не смею вас больше задерживать, Дмитрий Степанович. Вы свободны!
Медведев повернулся к двери, но вдруг замялся на пороге. Он старался придумать повод остаться, но никак не мог.
– До свидания, - буркнул он и быстро вышел.
Ступеньки замелькали под ногами - профессор напевал «Ах, эти чудные глаза»!
«Нужно привести себя в порядок. Ну а после этого уже можно будет подумать о встрече с Галиной», - думал Медведев, покидая мрачное здание.
Он забыл о неприятностях последних дней, не обращал внимания на боль в затылке. Мир полнился дивными запахами, светило солнышко и жизнь была прекрасна.
«Надеюсь, в школе они меня ждать не будут, - подумал Потемкин.
– Хотя почему нет? Именно там они должны меня ждать в первую очередь. Нужно привыкать к шпионским играм», - решил он, выскакивая из автобуса за остановку до родимой школы.