Ворон
Шрифт:
– Всё, что угодно, или же ничего. Я не могу объяснить тебе твои сны, ты должна сама разгадать их. Но не расстраивайся, если ничего не выйдет, ты ведь ещё не проходила посвящение, поэтому неполноценная колдунья.
– Наше посвящение будет таким же, как и у вас?
– с любопытством спросила Корникс. Гай лишь пожал плечами. Этого он не знал, но в глубине души надеялся, что с девушками наставники обойдутся мягче. Сам он до сих пор не мог вспоминать про посвящение без внутреннего содрогания.
– А как оно проходило у вас?
– продолжала допытываться девушка.
– Непосвящённым об этом
Корникс замолчала и нагнулась над лоханью. Гай чувствовал, что она слегка обиделась, впрочем, не настолько, чтобы испортилось настроение.
– Может быть, тебе помочь?
– спросил он, разглядывая её согнутую спину и подол серого платья.
– Не стоит. Иди лучше в башню, я быстро управлюсь.
В башне царила тишина, Охотники уже разбрелись по своим спальням. После бани на парней обычно накатывало непривычное состояние расслабленности, и они быстро заваливались на бок. Заглянув в комнату, Гай первым делом услышал мерное дыхание Корвуса и понял, что брат уже в полусне.
От Корвуса, как всегда, веяло невозмутимостью и даже равнодушием. Странное дело, это равнодушие почему-то не отпугивало, а, наоборот, успокаивало Гая, дарило ему чувство надёжности. Он знал, что старший брат никогда не обманет его, не сделает ему больно, не станет использовать его в своих целях просто потому, что ему, старшему брату, ничего от Гая не нужно. Он всегда всего добьётся сам.
Быстро раздевшись, Гай заполз под одеяло. После долгого отмокания в горячей воде думать ни о чём не хотелось. Так, прислушиваясь к мерному дыханию Корвуса, он и заснул.
***
Проснулся Гай ещё до рассвета от холода и от звона мечей, слишком громкого для его чувствительного слуха. Продрав глаза, он обнаружил, что источником и того, и другого было распахнутое настежь окно. Постель Корвуса пустовала.
Завернувшись в одеяло, Гай подошёл к окну. Внизу, во дворе школы, увлечённо сражались две фигурки, в которых парень без труда узнал своих братьев, Брена и Корвуса. Эти двое часто устраивали такие поединки, как до посвящения, так и после.
Одевшись и прихватив с собой любимый кинжал, Гай спустился вниз, чтобы посмотреть, кто на сей раз выйдет победителем. Два Охотника танцевали в предрассветных сумерках смертоносный танец. Они двигались так быстро, что казались размытыми тенями, порождениями уходящей ночи. Мечи со звоном сталкивались в их руках и снова отскакивали, не нанося друг другу заметных повреждений.
Гай был не единственным зрителем этого ночного поединка. На земле у стены башни сидел Урсус и угрюмо следил за кружащими друг против друга бойцами. Гай сразу заметил, что брат чем-то подавлен. Это было странно, ведь Урсус обычно излучал уверенность. Но сейчас, глядя на завораживающий танец мечей, он с каждым мгновением становился всё мрачнее и мрачнее.
Гай подсел рядом. Будь на месте Урсуса другой брат, парень прямо спросил бы его, что случилось. Но молодой Броккен был слишком замкнутым и редко отвечал на вопросы. Поэтому Гай просто стал точить кинжал, искоса поглядывая на поединок.
Острое лезвие блестело в его руках, отражая последние лучи бледнеющей луны. Ножи были любимым оружием Гая в святилище. Острые, как мысль, всегда точно летящие в цель, они в то же время
– И как это они не устают?
– тихий вопрос Урсуса оторвал Гая от любимого занятия. Парень отложил кинжал в сторону и посмотрел на дерущихся.
– Они слишком увлечены, чтобы замечать усталость.
Урсус промолчал. Его глаза, смотревшие на скрещивающиеся мечи, были наполнены тоской.
– Знаешь, мне никогда не нравилось оружие, - всё так же тихо сказал он.
– Что?
– удивился Гай.
– Оружие. Мне не нравятся мечи, ножи, луки и стрелы в том смысле, в котором они нравятся вам. Но меня притягивает сталь, из которой сделаны лезвия. Знаешь, иногда мне кажется, будто сталь наполнена жизнью. В ней бурлит своя собственная внутренняя энергия, отличная от энергии живых существ, и я почти вижу потоки, по которым она движется. Мне даже кажется, что, если сосредоточиться, я мог бы управлять этими потоками.
На памяти Гая Урсус никогда ещё не произносил такую длинную реплику. Впрочем, хоть Гай и был застигнут врасплох этой неожиданной откровенностью, но не слишком удивлён. С самого первого года все парни в святилище делились с ним своими переживаниями. Наверно, чувствовали, что Гай понимает их без слов.
– Что тебя тревожит?
– спросил он Урсуса. Тот как-то беспомощно передёрнул плечами.
– Я чувствую себя не на своём месте среди вас.
– Почему же?
– Беспалые - это прежде всего воины, убийцы, охотники по найму, - Урсус кивнул на Брена и Корвуса, не замечающих ничего вокруг, кроме друг друга и блеска стали в руках.
– А я далёк от всего этого. Конечно, я знаю, какой стороной держать меч, но не получаю от битв удовольствия.
– Ну и что. Для каждого из нас у Некс свой дар, - напомнил Гай.
– Беспалые - не просто охотники по найму, но ещё и колдуны. Не каждому же суждено стать воином. Вот посмотри на меня, разве я похож на убийцу?
Урсус окинул его внимательным взглядом.
– Похож, - заявил медведь.
– Если ты подкрадёшься ко мне в темноте и метнёшь нож, то я покойник, потому что ты обязательно попадёшь в жизненно важную точку. И ты к тому же настоящий колдун.
– Мы все колдуны.
– Нет, - Урсус помотал головой.
– Ты изменяешь качество воды, Брен у нас повелитель огня, Корвус слышит голос ветра, Флор - голоса деревьев, а я? В чём мои способности? Их просто нет или же они ничтожны!
– Это не так, - сердито возразил Гай.
– Ты сам мне только что говорил, что чувствуешь энергию стали. Должны же быть в тебе ещё какие-то способности! Ты ведь не просто так побывал за чертой смерти!
– Ещё я чувствую энергию камней, - тихо признался Урсус. Она ласково провёл рукой по стене башни.
– Она несколько иная, чем энергия стали, но всё же их потоки схожи. А ещё мне нравится слушать, как Морс рассказывает об амулетах, и помогать девчонкам варить зелья. Я давно, ещё до посвящения, интересовался ингредиентами. Но ведь это не мужская работа!