Ворон
Шрифт:
– Кому судить, мужская она или нет, - проворчал Гай.
– Слушай сюда, Урсус, если ты ещё не нашёл среди нас своего места, это не значит, что его нет. Тебе не нравятся мечи, ну так что же? Мне они тоже не нравятся. Возможно, ты просто не нашёл своё оружие.
– Фортис считает, что мне подошёл бы молот, - с сомнением протянул медведь.
– Но последний ученик, владевший молотом, выпускался из святилища почти сто лет назад. Это оружие сейчас не пользуется спросом.
– Наверняка, наставник прав. А что касается
– Гай взял руку Урсуса и перевернул её ладонью кверху. На загорелой коже ослепительно блеснуло золотое пятно, по форме напоминавшее родинку.
– Некс не зря поставила свою печать тебе на руку. Возможно, этим рукам суждено создавать чудеса из камней, металла и ингредиентов для зелий. Подумай, Урсус, величайшие амулеты в мире творились не одними лишь исключительно женщинами!
– Наверно, ты прав, - неуверенно ответил Урсус.
– Но даже если так, как мне разобраться в своих способностях? Альтус, Цитус и Фортис заняты в основном младшими учениками, Морбус только и советует, что медитировать и развивать свой дух, а лекций Морс мне уже недостаточно.
– Посоветуйся с Корвусом.
На лице Урсуса отразилась ещё большая неуверенность. Гай чувствовал, что медведь почему-то опасается старшего брата.
– Ты думаешь, он мне поможет?
– с сомнением спросил Урсус.
– Конечно, поможет, это же его обязанность.
– Но я голосовал против него, - теперь в голосе Урсуса прорезалось смущение.
– И что? Корвусу плевать на то, что о нём думают, поэтому он никогда ни на кого не обижается. Мне кажется, в глубине души мы дороги ему, хотя он об этом не подозревает.
– Кажется?
– усмехнулся Урсус. Гай кивнул.
Он действительно не был уверен, что правильно понимает эмоции Корвуса. Разные люди чувствовались по-разному. Легче всего выходило с непосвящёнными: Корникс, Вульпес и младшими учениками, - а ещё с Бреном. Этот парень совершенно не умел ставить заслон и скрывать свою душу. Но вот о чём думает Морс или Морбус, Гай никогда в жизни не догадался бы.
Корвус находился где-то посередине. Его прочитать было легче, чем наставников, но гораздо сложнее, чем остальных братьев. Обычно от Корвуса веяло спокойствием и иронично-отстранённым отношением к окружающим, но что скрывается за этим спокойствием, Гай так до конца и не понял.
– В любом случае, поговори с ним.
– Ну...
– протянул Урсус, и Гай тяжело вздохнул, сознавая, что медведь не осмелится. Придётся самому всё устраивать.
– Эй, Корвус!
– громко крикнул он.
– Есть разговор!
Корвус, поглощённый схваткой с Бреном, вздрогнул, будто его разбудили посреди глубокого сна. Он повернул голову в сторону Гая, и в тот же миг Брен хитроумным (наверно, недавно выучил) приёмом выбил меч из его руки.
– Сдавайся!
– торжествующе крикнул он, занося клинок. Гай поёжился, удар был не тренировочным, а самым настоящим и вполне мог стать смертельным. Остро отточенное лезвие стремительно опустилось, метя в незащищенную плоть, но Корвус неуловимым движением проскользнул под мечом и
Меч с глухим звоном упал на землю. Рука повисла, как безвольная плеть, а сам Брен не удержался на ногах и повалился навзничь. Корвус с довольной ухмылкой подобрал свой меч, медленно приблизился к противнику и поставил ногу ему на грудь.
– Сам сдавайся.
Брен прорычал сквозь зубы сдавленное ругательство. Его глаза полыхали яростью, и Гай порадовался, что рядом нет ничего огненного.
– Это был нечестный удар!
– Почему же? Ты просто слишком рано расслабился, - Корвус убрал с него ногу и протянул руку в примирительном жесте, но Брен предпочёл подняться сам. Сердито отряхнувшись и подобрав меч, он удалился.
А Корвус подошёл к зрителям.
– В чём дело, Гай?
– Урсусу нужен твой совет, - Гай поднялся на ноги, сопровождаемый растерянным и почти обиженным взглядом Урсуса.
– Вы тут поговорите, а я не буду мешать.
И оставив медведя на попечение старшего брата, он с чувством выполненного долга отправился на кухню.
***
Гай не знал, как в точности прошёл разговор, но с этого момента Урсус стал казаться непривычно благостным и дружелюбным. А вот атмосфера между Корвусом и Бреном с каждым днём всё накалялась. Пожар был неизбежен.
И он вспыхнул. Однажды вечером, после ужина, когда Гай, сидя снаружи у дверей башни, точил свой кинжал и наслаждался видом звёздного неба. Ветер стих, и ночь обещала стать тихой и прекрасной.
Внезапный всплеск отрицательных эмоций, идущих изнутри башни, заставил Гая оторваться от своего занятия. Он убрал кинжал и нахмурился, пытаясь разобраться, что происходит. Ярость, оглушительная ярость пронизывала толщу каменных стен и отдавалась в его теле неприятной вибрацией. Внутри башни разгоралась распря, и Гай с точностью мог бы назвать, по крайней мере, одного участника.
Определённо зачинщиком был Брен. От кого ещё могли исходить волны такой всепоглощающей, почти животной ярости? Гай уже на первом году обучения представлял, насколько опасен этот парень в гневе. Он боялся его, и поэтому старался беспрекословно слушаться, но потом пришлось научиться смелости, чтобы не закончить так же, как Агнус.
Потянув входную дверь, Гай прислушался. С кухни приглушённо доносились сердитые голоса. Похоже, что драматическое действо разворачивалось именно там. Тяжело вздохнув, Гай приготовился в очередной раз играть роль миротворца.
На кухне собрались все посвящённые, кроме Урсуса и Вульпес, которые, как обычно, пребывали в другом измерении. Гай почувствовал огненную ярость Брена, холодную злость Корвуса, растерянность Корникс и напряжение Флора. Златовласый Охотник неловко топтался в углу и явно чувствовал себя четвёртым лишним. Корвус с Бреном застыли друг напротив друга, их взгляды пылали. Корникс металась от одного к другому, не зная, что предпринять. И даже пламя трещало в очаге как-то зловеще, как будто затем, чтобы добавить картине мрачных красок.