Время Рыцаря

Корниенко Дмитрий

– Так как насчет того, чтобы переодеться в гражданское платье, брат Валентин?
– поинтересовался Альберт.
– Мне кажется, пара дорогих седел заставит бродячих артистов не только найти нам одежду, но и молчать об этом маленьком происшествии. К тому же вскоре они уйдут в другое место и след их затеряется.

– А с этим как быть?
– монах показал на свою выбритую лысину.

– Оденете чепец, как у возницы, и не будете снимать.

– А если стража у ворот попросит показать какой-нибудь фокус на потеху за пропуск через мост?

– Я смотрю, вы цепляетесь за самые смешные причины, а между тем

нет лучше способа запутать следы инквизиторов, - Альберт понизил голос, - чем смешаться с бродячими артистами.

– Ну и как им об этом сказать? Все-таки нужна благозвучная причина.

– Подумайте. Сколько ехать до Тура?

– Из-за деревьев не видно, где солнце... Трудно сказать. Впрочем, коли мы привязались к этому ленивому сброду, то сегодня мы уже не попадем в город.

– Вот и придумайте до вечера причину, почему трем монахам нужно гражданское платье. Артисты люди простые, с властями отношения у них неважные, а с Церковью и подавно. Так что не думаю, чтобы кто-нибудь захотел строить нам козни.

Валентин неопределенно склонил голову набок, скривив лицо, но больше ничего не сказал. Альберт же сорвал веточку и хлестнул коня по крупу, чтобы догнать повозки, которые уже порядком удалились.

Однако впереди раздался свист, крики, там явно что-то происходило, и даже историк быстро сообразил, что именно. Повозки остановились, а подоспевший Альберт увидел, что лошаденку, запряженную в первую повозку, где на облучке находилась побледневшая Бланка, держит под уздцы здоровый мужик в кожаной куртке и возбужденно размахивает топором. Правее он увидел двух изготовившихся к стрельбе лучников в каком-то рванье, но не с большими английскими луками, а с какими-то корявыми самодельными. Из зарослей по сторонам леса выбирались остальные разбойники, вооруженные кинжалами и дубинками.

Лучники направили было стрелы на Альберта, но, увидев, что это всего лишь монах, опустили луки. Похоже, разбойникам ситуация нравилась.

– Итак, монах на коне и три фургона с жонглерами, - удовлетворенно сказал тот, что держал под уздцы запряженную в повозку лошадь, видимо, главарь.
– Не так чтобы очень хорошая добыча, но хоть легкая.

Альберт оглянулся, но, конечно, ни Валентина, ни Стефана не увидел, лишь слышался отдаленный стук копыт.

– А ты, монах, что же не припустил назад?
– спросил главарь и повернулся к своему подельнику с дубинкой: - Возьми его коня под уздцы-то, пока он не опомнился.

Человек в войлочной накидке подскочил к Альберту и цепко ухватил лошадь.

– Монахов трогать нельзя, - сурово сказал Альберт и скосил глаза на Бланку. Девушка сидела бледная, похоже, она уже предполагала, чем это все для нее закончится. На Альберта она не глядела.

– А мы тебя и не тронем, - усмехнулся главарь.
– А то, что лошадь заберем, так для твоего же блага, потому что говорится в Святом Писании, что легче верблюду пройти в игольное ушко, чем богатому попасть в царствие небесное. И девицу мы заберем - монахам все равно женщины не нужны, - он захохотал.

– Послушай меня, богослов, лошадь мне не так жалко, а вот девицу вам лучше отпустить, - сказал историк. Он лишь тянул время, чтобы разбойники отложили оружие и принялись за грабеж. Тогда-то Альберт и рассчитывал достать "скорпион".

– Отпустим. Потом, - сказал главарь и крикнул: - Ну что встали, налетай

на повозки, стаскивайте монаха с лошади, а ты, - он показал грязным пальцем на Бланку, - иди-ка сюда.

Альберт устало вздохнул, покрепче ухватился правой рукой за рукоять своего необычного цепа, а левой сбросил мешковину. Увидев расширившиеся глаза оборванца, державшего коня, он быстро опустил ядра ему на голову и, прежде чем мешковина упала на землю, направил коня к лучникам. К счастью, они оказались тугодумами и повалились под свист железных ядер, даже не успев поднять луки. Главарь же метнул во всадника топор. Альберт видел замах и пригнулся, топор просвистел мимо, зацепив лишь куколь.

– Налетай на него!
– закричал главарь, оставшись без оружия, и бандиты устремились к Альберту. Историк все-таки получил несколько ударов дубинками по ногам, прежде чем отправил двоих разбойников на тот свет, остальные же, включая главаря, поспешно нырнули в лес. Хоть и было видно, как мелькают среди деревьев их рыжие куртки, никого преследовать Альберт не стал. Он повернулся к обозу. Вся труппа высыпала из фургончиков и почтительно молчала. Бланка странно улыбалась.

– Я же говорила, что если это и монах, то только рыцарь-госпитальер, - гордо сказала она в наступившей тишине, обращаясь к вознице.

– Я бретонский рыцарь, - скромно произнес Альберт, - и лишь волей случая одет как монах-бенедиктинец. Свои доспехи я вынужден был отдать победителю, проиграв честную схватку. Ряса лишь укрывала меня от холода. Однако если у вас найдется для меня обычная теплая одежда, я бы переоделся в нее и сопровождал вас до города Тура.

Артисты разразились радостными криками, и кто-то тут же полез в фургончик в поисках одежды. Вперед вышел худощавый горбоносый мужчина и, держась на почтительном расстоянии, поблагодарил Альберта в изысканных выражениях.

– С таким монахом мы доберемся до Тура без проблем, - добавил он.
– И еще спасибо, что спасли Бланку - это моя племянница.

Альберт сошел с коня и, бросив горбоносому поводья, отправился переодеваться.

Ему вынесли просторную коричневую куртку, штаны какой-то фиглярской расцветки, шерстяной плащ и засаленный чепец. Альберт переоделся, оставив на себе лишь подкольчужник. Все-таки в схватке с лесными людьми он мог спасти хотя бы от кинжала. Чепец же одевать не стал, предпочел накинуть капюшон куртки. Теперь можно было продолжать путь, артисты еще немного погалдели и расселись по своим повозкам. Монахов Альберт решил не дожидаться, тем более что они могли сделать крюк и поехать другой дорогой. Их можно потом разыскать в Туре, или уже в монастыре. Собственно, они нужны только для представления аббату, но в крайнем случае можно будет предстать перед настоятелем самому, не дожидаясь чересчур пугливых монахов.

Через час труппа выбралась из леса, путь шел среди полей и голых темных виноградников, а с закатом был сделан привал рядом с ветряной мельницей. Фургончик артистов не самый лучший дом, но все же лучше, чем голая земля. К тому же по пути было набрано много хвороста, и вскоре запылал костер. Вот только жарить на нем было особо нечего - артисты варили горох. Но все возлагали большие надежды на Тур и, поедая пустую похлебку, мечтали, как следующим вечером будут есть свиные ножки. Начало декабря - как раз время убоя свиней, и цена на свинину хорошая.