Время Рыцаря

Корниенко Дмитрий

– Да?
– глаза Жан-Пьера загорелись.
– И неудивительно. Если бы я поделился тем, что повидал в этом замке, то... Послушайте, а подходите-ка завтра ко мне в гостиницу, потолкуем? Называется она "Обитель". Ближе к вечеру, а? Часов в семь?

– Охотно, - ответил Альберт.
– Как раз, подскажете, как мне себя вести в одной очень непростой ситуации.

– Договорились, - Жан-Пьер протянул руку.
– Ну все, я с вами прощаюсь, сразу за мной выходить не надо, минут через десять заприте дверь и возвращайтесь в замок, а ключи мне завтра передадите, -

и он протянул Альберту брелок с ключом.

Выждав положенное время, Альберт запер дверь и спустился по лестнице. Домик на дереве ему определенно понравился, и в других обстоятельствах он тоже с удовольствием пожил бы здесь несколько дней. Но гораздо больше Альберт был заинтригован таинственным отшельником и его неоконченной фразой, так что теперь с нетерпением ждал завтрашнего дня, чтобы все выяснить. Тем более что очередной день путешествия в Средневековье обещал быть спокойным. По крайней мере, никаких трудностей не предвиделось.

3

– Меня беспокоят не лошади, - сказал Валентин за завтраком, - а то, что у нас слишком лихой вид.

– Вы как хотите, но я свою не оставлю, - не согласился Альберт.
– Вы же мне доспехи обещали. И как я потом в этих доспехах на осла сяду?

– Хотя бы спрячьте оружие... Конечно, хорошо, что нам попалась рыцарская лошадь - попона нам прекрасно служила вместо одеял, но...

– Хозяин, наверное, рвет и мечет, - усмехнулся Альберт, доедая последний кусочек сыра.
– Булаву, кстати, можно выбросить, а цеп сунуть в вашу пустую суму. Главное далеко не убирать, потому что Псы Господни наверняка идут по следу.

Валентин мрачно надвинул куколь.

– Стефан, а они знают, из какого ты монастыря?
– вдруг спросил Альберт.

– Они знают все, - глухо отозвался монах.
– Надеюсь, братья придумают...

– Мое дело - привести брата в монастырь, а уж аббат сам решит, как уберечь Стефана от смерти, - Валентин вздохнул.
– Полагаю, его отправят в какой-нибудь далекий бенедиктинский монастырь. И все же меня беспокоит наш вид. Лишние следы совсем ни к чему. Конечно, лошадей можно продать, а вырученные деньги раздать бедным, но...

– Что "но"?

– Слишком много развелось лжемонахов, которые занимаются мошенничеством. Таких отлавливают. Мы же, на лошадях, да еще с такими седлами, будем вызывать подозрения, и не исключено, что в Туре пошлют за стражей.

– Ну и что?
– не понял скрытую мысль Альберт.
– Вы же сможете доказать, что вы действительно монах. Монастырь-то рядом. А лошади все равно английские, отнятые у врага.

– Так-то оно так, да только мы оставим для инквизиции хороший след, и аббат не сможет отвертеться, что он не причастен к побегу Стефана. А в худшем случае инквизиторы будут в Туре еще до того, как дело прояснится. Никак нельзя нам быть задержанными стражей. Так что мы отпустим лошадей перед Туром. А вы, если хотите оставить коня, пройдете через город сами. Только скройте чем-нибудь это богатое седло и не снимайте куколь. А лучше вам раздобыть

обычное платье. Только вот где?

Поразмыслив, Альберт решил, что слова брата Валентина справедливы.

– Хорошо, я лучше сразу поставлю на своего коня скромное седло с лошади Стефана, когда вы решите отпустить коней, - сказал он.

– Так будет лучше, - одобрительно кивнул Валентин.
– А еще лучше заодно взять и скромную лошадь Стефана. Тогда не понадобится возиться, меняя седло.

Альберт скрепя сердце согласился и с этим.

– Ну что, в путь к славному городу Туру?
– сказал он, забираясь на своего коня.
– Только хорошо бы найти воды. Пить хочется - сил нет.

Собирать было уже нечего, только свернули разодранную на одеяла попону, и вскоре гостеприимная хижина исчезла из вида.

День был ясный, но солнце светило неярко сквозь призрачную дымку. Альберт дышал полной грудью, и холодный ветер умывал лицо. Спешили, ведь хотелось успеть до закрытия городских ворот. Стефан не жаловался и, казалось, чувствовал себя гораздо лучше, хотя по-прежнему не мог сидеть прямо. Однако еда, солнце и свежий воздух делали свое дело. Он ехал, откинув куколь и подставив бледное лицо бледному солнцу.

– И как тебе Италия, Стефан?
– спросил Альберт, когда они перешли на шаг, чтобы дать лошадям отдых.

– Италия - благословенный край, - ответил монах.
– Там тепло, если, конечно, ты не в горах. В горах же столько снега, сколько никогда не бывает в наших местах.

– А почему Венеция построена на воде, когда столько земли вокруг? Должно быть, хлопотно строить на воде?
– спросил Валентин, внимательно прислушивавшийся к разговору.

– Город построен на островах, - ответил Стефан.
– И строили его давным-давно беженцы со всех соседних областей, надеясь укрыться на этих островках от набегов с севера...
– он вдруг поднялся на стременах.
– Смотрите, бродячие артисты!

Альберт перевел взгляд с внезапно помолодевшего от какого-то детского удивления лица монаха и увидел, что они нагоняют несколько ярко-раскрашенных повозок, ставших заметными с холма.

Всего было три повозки с тентами, в каждую запряжено по одной лошадке.

– Богатая труппа, если они могут себе позволить передвигаться на повозках, - промолвил Валентин.

– А церковь, я так понимаю, осуждает этих бесправных людей?
– спросил Альберт.

Валентин удивленно посмотрел на него и ответил:

– Церковь осуждает, но монахи, пожалуй, любят. Во всяком случае, наш аббат никогда не отказывает бродячим жонглерам и музыкантам в ночлеге, хотя, конечно, и не разрешает им давать свои представления на территории монастыря.

– Догоним их?
– в Альберте разгорелось любопытство.

– Стоит ли? Мы будем смотреться еще более странно.

– В том-то и дело, что можно договориться с ними и найти какую-нибудь одежду, чтобы нормально смотреться на лошадях. Ведь куда проще на время спрятать рясу, чтобы потом ее надеть, чем спрятать лошадь.