Вспаханное поле

Кастро Эрнесто Л.

беспокоился о том, что там делается. Вот когда вернется

Хулия и они с Пабло поженятся, думал он, у него будет

спокойно на душе и он сможет, как Авелино, разъезжать

по селениям и городам без забот и угрызений совести. Он

в задумчивости остановился на тротуаре, щурясь от осле¬

пительно яркого солнца, не в силах прогнать воспомина¬

ние о том дне, когда он покинул ферму. Приближающийся

топот копыт не прервал его размышлений,

он очнулся,

лишь услышав крик:

— Маноло!

Сеферино с невероятной в его годы и при его болезни

ловкостью соскочил со взмыленной лошади, едва держав¬

шейся на ногах.

— Приехали отбирать ферму у твоего отца!

Мануэль вздрогнул: минуту назад он как раз подумал,

что это может случиться.

— Вот упрямец, — пробормотал он. — Хотел бы я

знать, что он скажет теперь.

Дядя сообщил ему то, что знал.

— Когда я подъезжал к дому, навстречу мне попа¬

лась Клотильда. Она бежала сказать Панчо, что приехали

245

солдаты выселять их, и попросила меня съездить за

тобой.

Маноло решительным шагом вошел в мастерскую и,

заводя мотор грузовика, торопливо бросил Сеферино:

— Садитесь, поедете со мной.

Тот опасливо взглянул на машину и, с минуту поколе¬

бавшись, сел рядом с племянником, который вывел грузо¬

вик на улицу и, не смущаясь тем, что он еще не очень-то

опытный шофер, дал газ и поехал по направлению к фер¬

ме. Сеферино беспокойно ерзал на сиденье. Но, когда

машина развила скорость, его захватило ни с чем не срав¬

нимое ощущение быстрой езды, как это было когда-то

с Маноло в грузовике Авелино. У него порозовело лицо

и заблестели глаза. Он никогда не видел лошадей, спо¬

собных так мчаться. И, быть может, именно поэтому он

вспомнил о своем одре:

— Я и ре думал, что бедная кляча так взбодрится:

она дала все, что могла, и теперь ей конец. Видно, это

была породистая лошадь: когда я ее погнал, она забыла

про все свои хворости и болячки. Да и я сам забыл про

свой ревматизм.

В самом деле, он держался так, словно боль у него

как рукой сняло, и даже выглядел помолодевшим после

недавней скачки. Мануэль, поглощенный управлением

машиной и озабоченный случившимся, ничего не сказал.

Не сбавляя скорости, он проехал через ворота. Возле дома

раздался выстрел.

— Так я и знал, — пробормотал Маноло и нажал на

акселератор.

Остановившись во дворе, он увидел прятавшихся за

деревьями полицейских с карабинами,

направленными на

сарай.

— Не стреляйте! — крикнул он, выскакивая из ка¬

бины.

Элена, которую удерживали в сенях Клотильда и альг-

васил, вырвалась от них и бросилась навстречу сыну.

— Маноло! Они хотят убить твоего отца и Пабло}

Судебный исполнитель возразил:

— Мы не собираемся никого убивать, но хотим вы¬

полнить то, что предписано законом.

— В чем дело? — взволнованно спросил Мануэль.

— Мы должны выселить с участка вашего отца, а он

со своим пеоном оказывают вооруженное сопротивле¬

246

ние, — объяснил взбешенный альгвасил. — Если они не

перестанут сопротивляться, им будет хуже.

В разговор вмешался офицер, командовавший отря¬

дом полиции:

— Если они не сдадутся, я пошлю в селение за под¬

креплением и мы расправимся с ними.

Мануэль знал, что это не пустая угроза. Он обернулся

к сараю и решительно сказал:

— Я пойду поговорю с отцом. Прикажите вашим лю¬

дям не стрелять.

Элена, полная тревоги, предложила:

— Пойдем вместе со мной: меня он послушает.

Но офицер, не доверяя ей или желая держать ее при

себе в качестве заложницы, воспротивился этому:

— Если ваш сын хочет пойти, пусть идет, но вы

останетесь с нами.

Видя, что Маноло согласен, он повернулся к поли¬

цейским и приказал им не открывать огонь. Маноло на¬

правился к сараю, не замечая, что Сеферино идет сле¬

дом за ним. Они были уже в нескольких шагах от сарая,

когда показался Панно с ружьем в руке.

— Стой! — повелительно сказал он. — Чего тебе

надо?

— Поговорить с вами, — остановившись, ответил сын.

Налившиеся кровью глаза Панчо выдавали крайнее

ожесточение.

— Не о чем мне с тобой разговаривать... Уходи, или

я буду стрелять! — отрезал он.

— Берегись, парень, — прошептал Сеферино. — Я его

хорошо знаю, он и вправду может выстрелить.

Пропустив мимо ушей это предостережение, Мануэль

смело посмотрел на отца и сказал:

— Стреляйте, если хотите, но сначала выслушайте

меня.

Они стояли лицом к лицу, равно непоколебимые и бес¬

страшные, и читали в глазах друг у друга одинаковое

презрение к смерти.

— Уходи, или я убью тебя! — наконец произнес Пан¬

чо, целясь в грудь сына.

Лицо его приняло такое же выражение, какое Мано¬