Вспаханное поле
Шрифт:
чаю торжественного события, и толпу народа, ожидавшую
прибытия поезда. Возле рельсов несколько крестьян от не¬
чего делать играли в бабки. Другие набились в трактир.
Так как время шло, а поезд не прибывал, появились ре¬
бятишки и женщины, продававшие пирожки с мясом и ку¬
курузную кашу. Сория разъезжал взад и вперед и, не спе¬
шиваясь, здоровался со знакомыми. Потом он подъехал
к путям послушать людей, утверждавших, что они уже
ездили
но иронически улыбался, желая показать, что не верит
всем этим басням. И все же он не мог оторвать взгляда
от рельсов, тянувшихся по равнине, сливаясь вдали. Эти
железные полосы его озадачивали и раздражали.
— Как поживаете, сержант?
Удивленный этим обращением, напоминавшим о его
прошлом, Сория обернулся и увидел улыбающегося кресть¬
янина.
— Ремихио! Что ты тут делаешь?
— Я вышел в отставку и поселился здесь с Эльвирой
и двумя детишками.
Сория с жаром пожал ему руку, как бы приветствуя
в его лице всех своих боевых товарищей, и спешился,
как всегда, неуклюже из-за больной ноги.
— Все еще дает себя знать тот удар копьем?
— Да... Этот индеец искалечил меня на всю
жизнь.
Узнав коня, на котором приехал Сория, Ремихио холод¬
но заметил:
— Вижу, вы так и не расстались с этим жеребцом...
И не охолостили его, как собирались.
— Зачем?.. Он оказался добрым конем.
57
Чтобы жеребец не двигался, Сория не разнуздал его.
Он хотел было засунуть хлыст между седлом и чепраком,
но передумал, так как не собирался задерживаться. Сло¬
воохотливый Ремихио опять заговорил:
— Слышали, сержант: в Буэнос-Айрес приезжает про¬
пасть гринго, и всех их посылают сюда. Можете мне по¬
верить, только для них и построили железную дорогу.
Если рельсы и сами по себе раздражали Сорию, то сло¬
ва Ремихио, подтверждавшие то, что говорил возница,
окончательно вывели его из себя.
— Неужто ты думаешь, что эта колымага приедет в
Мертвый Гуанако?—проговорил он с едкой иронией.—
Уж сколько времени мы ее ждем, и хоть бы дымок пока¬
зался! Наверняка ее в пути разорвало, как пушку, в кото¬
рой застрял снаряд.
Не успел он это сказать, как поднялся страшный шум.
Жители селения толпой бросились к рельсам, показы¬
вая пальцами на появившееся вдали облачко дыма. По¬
спешно подошли представители власти.
Оторопевший дон Ахенор вместе с Ремихио оказался в
первом ряду.
— Поезд! Поезд идет!— в возбуждении кричали люди.
Облако
показалась черная точка. Через минуту можно было раз¬
личить локомотив и два вагона. Взвились ракеты. Треск
петард и крики людей слились в оглушительный шум.
Всадники с трудом сдерживали испуганных лошадей. Ко¬
гда поезд приблизился, раздался паровозный свисток. При
этом пронзительном звуке, которого никогда не слышали
в здешних местах, многие закричали еще громче, другие
задрожали от иопуга, а некоторые начали креститься,
словно им явилась нечистая сила.
Сория, в изумлении глазевший на железную махину,
вдруг увидел, как мимо него, закусив удила, пронесся его
жеребец прямо навстречу поезду. Несколько всадников
погнались за ним. Но тут опять раздался паровозный сви¬
сток, и пегий, слыша позади погоню, а впереди свистки
паровоза, выпускавшего из клапанов пар, попытался пе¬
ребежать через пути. Прежде чем машинист успел нажать
на тормоза, паровоз сшиб жеребца и отбросил его в сто¬
рону от рельсов. К всеобщему удивлению, поезд даже не
остановился, по-видимому не получив никаких повреж¬
дений. Изменившийся в лице дон Ахенор не спускал глаз
58
с неподвижно лежавшего жеребца. Вернувшиеся всадники
подтвердили, что конь издох. Несмотря на многоголосый
крик, вызванный прибытием поезда, Сория ясно расслы¬
шал злобное замечание Ремихио:
— Так ему и надо. Получил по заслугам.
Точно эти слова были для него личным оскорблением,
Сория замахнулся хлыстом на Ремихио, но вовремя сдер¬
жался и лишь хрипло бросил ему в лицо:
— А по мне, он стоил многих людей, которые сове¬
сти не знают и не умеют себя вести...
Чувствуя, как к горлу подкатывает ком, он заковылял
к тому месту, где упала лошадь. И, пока он шел, ему вспо¬
миналось все то в его жизни, что было связано с этим же¬
ребцом. Мало того, что у него была покалечена нога, те¬
перь на него обрушилось новое несчастье, не менее страш¬
ное, чем потеря обеих ног. У него разрывалось сердце от
отчаяния: он снова и теперь уже навсегда стал ничтожным
и беспомощным в бескрайном просторе пампы. Идти ему
было недалеко, но горестным был для него этот путь. Со¬
рия долго в глубокой скорби стоял над мертвым живот¬
ным. Он не выражал своей печали ни словами, ни жеста¬
ми, разве только глаза выдавали ее. Наконец он снял с