Вспаханное поле
Шрифт:
его жизнь. От дождя зависит, будет ли она для него раем
или адом.
А облака, полные влаги облака, плыли, не разражаясь
дождем.
Панчо тряхнул головой в бешенстве от своего бессилия.
Если бы он мог проткнуть их ножом! Располосовать
снизу доверху!
Он заметил валявшуюся на земле мотыгу. Заподозрив,
что ребята, которых бесплатно учила Элена, вопреки его
категорическому запрещению играют инструментами, он,
ворча,
скребком вверх. Подошла Элена. Из дома донеслось по¬
скрипывание люльки, которую качал Маноло.
— Панчо, что тебе сказали в селении?—с тревогой
спросила Элена.
— Все то же! — недовольно ответил он. — На то они и
грамотеи! Говорят, читают бумаги, а толку чуть. Вот пла¬
тить меня заставили. То налоги, то гербовые марки... Пи¬
шут, пишут да толкуют про закон, а о документе ни слова.
Похоже, что генерал оставил после себя запутанные дела,
сам черт ногу сломит.
160
— Придется поступить, как сказал Эмилио: платить,
чтобы не потерять права на землю, и ждать,— заметила
Элена.
Эти слова подлили масла в огонь.
— Какие еще права? — вспылил Панчо. — Поле при¬
надлежало моему отцу, а теперь оно мое. Кажется, ясно?.,
— Полагается, чтобы все было по закону, — примири¬
тельно проговорила она.
— Просто эта шайка грамотеев нарочно запутывает
дело, чтобы вытягивать у нас деньги. Они скорее пойдут
на любое преступление, чем станут гнуть спину на пашне...
Он внезапно остановился и с волнением посмотрел на
небо. Быстро темнело. Сильнее подул ветер, и пыль повис¬
ла в воздухе, все застлав, как густой туман. Между туча¬
ми зазмеилась молния. Панчо повернулся к жене и несме¬
ло, сдержанно, не позволяя надежде окрылить себя, прого¬
ворил:
— Похоже, пойдет дождь, а?
— Да, — подтвердила она, просияв, — вот-вот польет.
Пойду загнать кур.
Она побежала к курятнику. Панчо, оставшись под на*
весом, с напряженным вниманием смотрел на сухую землю,
пока не увидел в пыли следов первых капель дождя.
Тогда он вышел из-под навеса на середину двора. Тяже¬
лые, крупные капли упали ему на лицо. Он вытянул руки,
подставив ладони живительной влаге, которую жаждал
ощутить всем телом, и глубоко вдохнул запах мокрой
земли. Подобно тому как под дождем размягчалась и на¬
бухала пересохшая почва, лицо его мало-помалу утрачива¬
ло напряженно-суровое выражение и наконец совершенно
преобразилось.
Никакая музыка в мире
сладкой, как шум этого благодатного дождя, звучавший
не только в его ушах, но и в самом сердце. Он с наслаж¬
дением чувствовал, как струйки воды, освежая голову и
успокаивая взвинченные нервы, стекают по его лицу.
Умолкли птицы. Волы повернулись задом к яростно
дувшему ветру. Элена загнала кур. Панчо вышел из бла¬
женного оцепенения и, взяв попону, накрыл ею нерассед-
ланную лошадь. Дождь пошел сильнее. Панчо увидел, как
жена зашла под навес, и уже хотел последовать ее при¬
меру, когда заметил Маноло, который, выскочив из дому,
побежал под дождем по двору. Панчо свистнул ему, но
Э Л. Кастро 161
малыш, вероятно, подумал, что отец свистит лошади и
продолжал бежать.
— Куда ты?.. Ступай домой!—крикнул ему Панно.
Маноло остановился, посмотрел на валявшуюся на
земле куклу, которую поливал дождь, и замешкался, не
зная, послушаться ли отца или спасти игрушку.
— Ну ты, щенок!.. Смотри у меня!. Иди домой, пока
я не надавал тебе оплеух! — разозлился отец.
Ребенок, словно громом пораженный, на мгновение за¬
мер от страха, потом повернулся и бросился к дому. Про¬
бегая мимо сарая, он задел мотыгу, и она упала, ударив
его по голове. Мальчик рухнул как подкошенный. Элена
услышала громкий крик сына, подбежала, взяла его на
руки и, с ужасом увидев, что из раны на лбу хлынула
кровь, в отчаянии закричала:
— Маноло!.. Сыночек!.. Что с тобой?
Ей казалось, что она обнимает мертвое тело.
— Панчо!.. Панчо!..
Встревоженный этим душераздирающим воплем, Панчо
подбежал, увидел упавшую мотыгу и рассеченный лоб сы¬
на, но, хотя и понял всю серьезность случившегося, не по¬
терял самообладания. Лишь слегка дрогнувшие губы вы¬
дали его волнение. Сняв шейный платок, он отер им окро¬
вавленное лицо мальчика. Рана была большая и глубокая,
но еще больше его обеспокоила мертвенная бледность
сына.
— Он умрет, Панчо, — простонала ошеломленная Эле¬
на.
Панчо стремительно обернулся, словно его стегнули би¬
чом, и твердо, словно бросая кому-то вызов, ответил:
— Нет!
Он принес кувшин воды и смочил голову ребенка.
Видя, что Маноло по-прежнему не шевелится, Элена, охва¬
ченная мрачным предчувствием, крикнула:
— Что делать, Панчо?.. Кровь не останавливается...