Вспаханное поле
Шрифт:
Надо везти его к врачу.
Они посмотрели друг на друга. В ее широко раскрытых
глазах читалось Отчаяние. Его взгляд, напротив, оставал¬
ся непроницаемым: Панчо старался не показать, что по¬
давлен состоянием сына. В его голосе прозвучала металли¬
ческая нотка, когда он отрывисто бросил Элене:
— Принеси мне пончо!
Он взял у нее Маноло, и теплое, мягкое тельце сына,
162
истекавшего кровью, которая все еще струилась из темной
раны,
на отошла, Панчо впился взглядом в ребенка. Маноло даже
не стонал, и это еще больше, чем непрекращавшееся кро¬
вотечение, волновало Панчо. У него опять дрогнули губы,
но он взял себя в руки, вопреки всему не поддаваясь уны¬
нию.
— Нет, он не умрет! — сказал он.
Элена, кроме пончо, принесла большой платок и быст¬
ро перевязала голову мальчика. Едва она покончила с
этим, Панчо побежал за лошадью. Подбегая к частоколу,
он заметил вымокшего и запачканного грязью паяца и под¬
нял его. Потом вскочил в седло, подъехал к навесу и взял
у жены ребенка, закутанного в пончо.
— Дай бог, чтобы ты сразу нашел врача,— проговори¬
ла Элена.
Прежде чем поудобнее усадить сына в седло, Панчо'
протянул ей куклу.
— Спрячь ее, Маноло еще поиграет, когда вернется,—
сказал он, и в голосе его прозвучала такая уверенность,
что Элена воспряла духом. И, подобно тому, как он при¬
жимал к себе сына, она, глядя полными слез глазами вслед
лошади, удалявшейся вскачь, прижала к себе куклу.
По свинцовому небу неслись рваные тучи. Дождь лил
как из ведра. Без передышки погоняя лошадь, Панчо ска¬
кал против ветра, пригнувшись к луке и низко наклонив
голову. Сквозь шум ливня он пытался уловить хотя бы
стон или вздох сына. Он почувствовал, как обмякло под
плащом его тело, и впервые с содроганием подумал, как бы
это пончо не стало для сына саваном. В ужасе от этой
мысли, он натянул поводья, раскрыл лицо Маноло и с му¬
чительным беспокойством вгляделся в него. На белой по¬
вязке проступило красное пятно. Он снова пришпорил ло¬
шадь и, повинуясь могучему и неодолимому желанию спас¬
ти жизнь сына, свернул с дороги и бешеным аллюром
помчался вдоль берега реки, начавшей вздуваться от
дождя. В низине, местами уже затопленной, лошадь замед¬
лила бег. Сквозь пелену ливня проглянули очертания по¬
луразрушенного строения, похожего скорее на берлогу, чем
на ранчо. Не выбегая под дождь, залаяло несколько то¬
щих собак, но никто не вышел. Панчо слез с лошади и с
ребенком на руках
163 П*
Ничего не различал в темноте и уже подумал было, что в
доме нет ни души, но тут раздался унылый, надтреснутый
голос:
— Зачем приехал?.. Чего тебе надо?..
Тогда, уже не в силах больше сдерживаться, он крик¬
нул:
— Тетя Хуана!.. Мой сын сильно поранился!.. Я при¬
вез его к вам, спасите его!
На куче шкур зашевелилось какое-то жалкое существо.
Знахарка, сгорбленная от старости, встала и, узнав его,
проговорила:
— А, это ты, сын дона Ахенора.— Волоча ноги, она
подошла к двери.— Ну-ка, поднеси его к свету, я по¬
смотрю.
Костлявыми пальцами, обтянутыми высохшей, как у
мумии, кожей, она приподняла край пончо и пристально
поглядела в лицо ребенка. Потом развязала платок и осмо¬
трела рану.
— Сильный удар!.. — пробормотала она.— Положи-ка
его вон туда, пока я приготовлю лекарства.
Панчо положил сына на груду шкур. В полутьме лицо
Маноло казалось еще более бледным, почти прозрачным,
а глаза словно ввалились еще глубже. Знахарка завози¬
лась с горшками. Дождь пошел тише. Собаки сторожко
жались в углу лачуги. Для Панчо, изнывавшего от мучи¬
тельной тревоги, время тянулось невыносимо медленно.
Только из уважения к старухе он сдерживал нетерпение;
переминаясь с ноги на ногу, он лишь взглядом осмеливал¬
ся торопить ее. Старуха между тем не спеша готовила сна¬
добья, потом зажгла свечу и наконец подошла к ребенку.
— Посвети мне,— приказала она.
Панчо повиновался. Пока она промывала рану отваром
трав, он следил за сыном, который застонал и заметался,
словно в рану попала щелочь. Панчо так волновался, что
даже не чувствовал, что горячий жир с оплывавшей свечи
капает ему на пальцы.
— Ему уже лучше, — пробормотала старуха.
В самом деле, кровотечение прекратилось.
— Ои очень ослаб, но от этого не умирают,— добави¬
ла «на.— Только вот метка у него останется на всю жизнь.
Она снова перевязала мальчика. Потом, присев на кор¬
точки возле Маноло, впилась в него блестящими цепкими
глазами. Панчо решил, что она выполняет какой-то дико¬
164
винный обряд, и, чтобы не ослаблять своим присутствием
его целительного действия, отошел в сторону.
— Поставь свечу на скамейку да смотри, чтобы не по¬
гасла,— сказала старуха.
Панчо с трепетом исполнил приказание. Свеча осветила