Вспаханное поле
Шрифт:
лицо знахарки — острые черты, глубокие, словно высе¬
ченные топором, морщины, горящие, как уголья, глаза.
Беззубым ртом она шамкала какие-то непонятные слова.
Маноло открыл глаза, удивленно посмотрел по сторонам
и пролепетал:
— Чиче... мокнет...
— Не беспокойся, мама его убрала,— хриплым и сдав¬
ленным от волнения голосом ответил отец.
Ребенок, вздрогнув, посмотрел на него, словно вспом¬
нил, что произошло.
—
силы,— сказала старуха.
Панчо подошел к двери лачуги подышать свежим воз¬
духом. Дождь прошел. Свод облаков раздался, и в трещи¬
ну, отражаясь в лужах, проглянуло голубое небо. Теперь,
когда тревога, терзавшая Панчо, утихла, в нем с новой си¬
лой пробудилась всепоглощающая любовь к земле. Он с
облегчением вздохнул и окинул взволнованным взглядом,
примыкавшую к ранчо пустошь, ямы, залитые водой, раз¬
лившуюся реку и прыгавших там и сям лягушек. Но он не
видел ни пустоши, ни лягушек, перед его глазами стояла
ферма, затопленные борозды и черная влажная земля,,
питающая брошенные в нее семена.
Панчо благодарно посмотрел на тучи, которые, удаля¬
ясь, неторопливо кропили равнину, и, глубоко вздохнув,
проговорил:
— Для поля этот дождь — прямо спасение!
Земля сторицей воздала за семена. После уборки уро¬
жая поле отдыхало и скотина паслась на жнивье. В про¬
сторном шалаше были сложены мешки с зерном. Панчо
грузил эти мешки на подводу. Под навесом, на груде одеял
сидела Хулита, играя с куклой — облинявшим и потрепан¬
ным паяцем с тарелочками в руках. В нескольких шагах
от нее Маноло листал учебник. Шрам, пересекавший его
лоб, казался морщиной, которую оставили преждевремен¬
ные заботы. Девочка захныкала. Маноло оторвался от кни¬
ги, подошел к сестренке, и, чтобы успокоить ее, нажал н$
165
живот паяца; паяц ударил тарелками. Хулита весело за¬
смеялась, но Маноло сохранял серьезный и равнодушный
вид человека, выполняющего обязанность, которая не
доставляет ему никакого удовольствия. Он уже хотел было
снова взяться за книгу, но тут что-то привлекло его вни¬
мание, и минуту спустя он крикнул:
— Мама, к нам едут!
Как только Элена вышла из дому, он уцепился за ее
юбку, продолжая, однако, исподлобья с интересом следить
за приближавшимся всадником.
— Да это никак Сеферино! — удивленно воскликнула
мать.
Гаучо молодцевато гарцевал на прекрасной лошади, и
широкая улыбка играла на его
лице. Подъехав к шалашу, он рванул поводья, вздернув
лошадь на дыбы.
— Здорово, Панчо! — усмехнувшись, бросил Сеферино.
— Здорово! — сухо ответил Панчо, продолжая рабо¬
тать, словно Сеферино, который лишь изредка наведывал¬
ся на ферму, бывал здесь чуть не каждый день или они
виделись совсем недавно.
— Что это ты такой надутый? — засмеялся Сеферино.
Он уже готов был отпустить какую-то шуточку, но уви¬
дел Элену и, сняв сомбреро, церемонно поклонился.
— Добрый день, сеньора.
— Где это вы пропадали?—приветливо спросила она.
Его лицо стало серьезнее, и, повернув голову, Сефери¬
но указал глазами куда-то вдаль.
— Далеко —там, где еще нет изгородей и скот не знает
ярма.
Маноло, зачарованный блеском серебряной сбруи, шаг¬
нул вперед, не отпуская юбки матери.
— Поздоровайся с дядей,— сказала Элена.
Мужчина и ребенок смущенно посмотрели друг на дру¬
га, но смущение их было вызвано разными причинами.
— А что ж,— со смехом согласился Сеферино,— я ему
и вправду дядя: ведь мы с Панчо молочные братья.
Казалось, мысль о том, что этот малыш доводится ему
племянником, умилила Сеферино. Он спешился, положил
свою мозолистую руку на голову Маноло и сказал:
— Мы с тобой подружимся, верно, сынок?
Элену удивило, что Маноло не уклонился от ласки и не
стал прятаться за ее юбкой, дичась постороннего человека,
166
как это бывало с ним обычно. Он даже позволил Сефери-
но взять себя на руки. Тот сразу заметил, с каким внима¬
нием мальчик смотрит на его коня.
— Тебе нравится мой жеребец? — спросил он.— Конь
что надо, верно?.. И смирный, когда его попросишь.
Он что-то ласково сказал коню, потрепал его по холке
и посадил Маноло в седло.
— Держись покрепче, дружок, я тебя немножко пока¬
таю,— сказал он и, заметив беспокойство Элены, доба¬
вил: — Не бойтесь, ничего не случится.
Он медленно пошел вперед, а за ним, словно поняв,
чего от него хотят, послушно, как собака, пошел конь. Ма¬
ноло со смешанным чувством страха и радости вцепился
в луку и не сводил глаз с Сеферино, который, время от
времени оборачиваясь, ободряюще улыбался ему. Сделав
несколько кругов, Сеферино остановился и сказал:
— На сегодня хватит. Погоди, я научу тебя обращать¬