Вторая гробница
Шрифт:
– О, как увлекательно! – воскликнула леди Альмина и намекнула его светлости, что еда остывает.
После десерта Карнарвон заказал шампанское. Лорд поднял бокал и торжественно произнес, глядя на Говарда и жену:
– За наше совместное предприятие! За Тутанхамона!
Картер протянул лорду золотой кубок. Тот все понял и налил в него шампанского.
– За Тутанхамона! – весело воскликнул Говард и залпом осушил кубок. Потом он снова спрятал важный предмет в карман пиджака.
Лорд Карнарвон прокашлялся.
– Мистер Картер, могу я задать вам
Пятьсот фунтов – это куча денег, но Говард, покачав головой, твердо произнес:
– Милорд, этот кубок бесценен!
Ни лорд, ни Говард Картер не заметили, что за ними весь вечер наблюдали двое мужчин, сидевшие за соседним столиком, который стоял за пальмой. Это были Роберт Спинк и Эмиль Бругш. Они проявляли очевидный интерес к разговору Картера и Карнарвона. Продажному английскому официанту Джорджу, обслуживающему маленькую Эвелин, приказали слушать каждое слово.
В Долине царей толпились археологи и батраки, мешая друг другу работать, поэтому Говард сначала решил проводить раскопки в Дейр-эль-Бахри, где уже давно было обнаружено множество воронок. Сэр Роберт Монд и граф Нортгемптон собирались прекратить свои раскопки, как только начнется предприятие «Тутанхамон» в Долине царей.
Совместная работа с его светлостью с первого дня оказалась трудной задачей. Карнарвон обладал одной чертой характера, которая была заклятым врагом любого археолога, – он был нетерпелив. Для него все происходило слишком медленно. Значительные находки, которые были сделаны в первые недели, лорд называл мусором и заверял, что у него дома в коллекции есть экземпляры в тысячу раз лучше.
Лорд по-своему заботился обо всем и вся. Он даже лично занялся приемом на работу батраков, хотя не понимал ни единого слова по-арабски. Кроме того, он нанял больше рабочих, чем нужно было Говарду, и ругался, когда мужчины слонялись без дела. Спустя три месяца у Говарда появились сомнения: сможет ли он и дальше работать с этим эксцентричным человеком?
После плодотворного трудового дня Картер как раз мылся в душе, который был установлен прямо перед домом и состоял из простой подвешенной лейки, когда перед ним неожиданно появилась Элизабет Спинк. Платок был повязан так, как делали женщины, чтобы защититься от солнца. Говард, растерявшись, попытался прикрыть свою наготу полотенцем.
– Простите за мое вторжение, – сказала Элизабет и сняла с головы платок.
– Ничего страшного, – ответил Картер, – надеюсь, я вас не слишком напугал. Давно мы с вами не виделись. Как у вас дела, Элизабет, или мне стоит называть вас миссис Спинк? – Говард запнулся.
Левый глаз Элизабет был налит кровью, а лицо выглядело опухшим. Она едва не плакала.
– Бог мой, что произошло? Ну, говорите же, Элизабет!
Женщина отвернулась. Ей вдруг стало неловко. Смелость оставила ее.
Говард взял женщину за плечи и спокойно произнес:
– Говорите уж. Кто вас так отделал? – И после паузы добавил: –
Элизабет опустила голову и вдруг выпалила:
– Он – чудовище. С тех пор как мы здесь, он стал другим человеком. Он пьет, в голове у него только две мысли: женщины и деньги. Мне приходится смотреть, как он развлекается с другими дамами. Насосная фабрика приносит недостаточно денег и он проворачивает незаконные сделки. Спинк занимается всем что может принести деньги. В основном опиумом и антиквариатом. Он уже давно угодил бы в тюрьму, если бы Хамди-бей, начальник полиции, не считался одним из его лучших друзей. Он не терпит возражений, его единственные аргументы – это сила и кулаки. Как я только могла выйти замуж за такого человека!
Несмотря на то что Говард стоял перед ней полуобнаженный он обнял Элизабет.
– Мы все делаем ошибки, которые потом сами не в состоянии понять, – произнес Картер и нежно погладил ее по спине. – Вас нельзя утешить, но я знаю Спинка дольше, чем вы. Он едва ли когда-нибудь изменится. Что вы планируете делать?
Элизабет осторожно высвободилась из его объятий, и Картер использовал эту возможность, чтобы одеться.
Она пожала плечами.
– Я еще не думала, оставаться мне в Египте или вернуться в Англию. Но с этим человеком я все равно не смогу жить дальше.
Говард долго смотрел в темные печальные глаза женщины. Они потеряли свой блеск и выглядели безжизненными. Это огорчило Картера.
– Только не ждите, пожалуйста, что я дам вам совет. За советом по поводу человеческих отношений вы пришли не по адресу. Я не был избалован женским вниманием. В этом кроется одна из причин, почему я стал отшельником. Или вы думаете, что такой человек, как я, добровольно сбежал бы в пустыню? Долина царей – это рай для одиночек.
Элизабет попыталась улыбнуться и дружелюбно произнесла:
– Говард, можно подумать, что это будет продолжаться вечно. Вы ведь не так стары, чтобы начать новую жизнь.
Тут Картер наигранно рассмеялся и воскликнул:
– Элизабет, у меня нет иного выхода! Я немногому научился в жизни, и если у меня есть шанс, то он здесь, и нигде больше!
– Я думала только…
– В данный момент это не моя проблема. Речь ведь идет не о моем будущем, а о вашем.
Прислонившись к деревянной изгороди, Элизабет задумчиво смотрела в сторону реки.
– Я люблю эту страну, – произнесла она, неотрывно глядя вдаль, – Египет стал моей второй родиной. Несмотря на это, наверное, будет лучше, если я уеду в Лондон. И я найму лучших адвокатов, чтобы вырваться из лап этой скотины.
После этого разговора Говард и Элизабет виделись почти каждый день. Чтобы исключить любые подозрения, они всякий раз выбирали новые места для встреч. Элизабет расцвела, и постепенно в ее глазах вновь появился блеск.
Говард сомневался, отпускать ли ему просто так эту женщину Но чем больше он думал об этом, тем яснее ему становилось; у Элизабет нет будущего в Луксоре. Спинк и дальше будет мучить ее, унижать, использовать, и все это сойдет ему с рук.