Второй
Шрифт:
Ритка тоже заметила интерес со стороны официанта. Она незаметно под столиком стукнула Машку и зашептала в ухо – Он похоже на тебя запал. Глади как глазищами зыркает.
Машка покраснела. Она отвыкла от таких прямых знаков внимания и чувствовала себя не в своей тарелке. Скорее бы уже пришел Сережка…
Официант тем временем все так же не сводя с Машки взгляда отошел в глубь кафе к барной стойке. Он достал мобильный телефон, кому-то позвонил и утвердительно кивнув ушел в подсобку. Машка даже с облегчением вздохнула. Ей почему-то стало даже страшновато.
– Рит, а может мы уйдем в другое место– а то тут как –то стало не уютно… Фыркунув
– Машуня, ну ты чего? Просто ты мальчику понравилась и все…в крайнем случае дождемся Серегу, официант увидев твоего кавалера сразу об интересе забудет…обычное дело.
– ну не знаю…У него глаза такие темные были…как у маньяка
– Угу. И по этому он сейчас взял в подсобке нож и вышел в зал с желанием перерезать тебе горло– пыталась пошутить Ритка.
Машка сначала улыбнулась в ответ, а потом глянув на приоткрывшуюся с кухни дверь и человека– побледнела. В зал вышел официант, уже без фартука, с огромным кухонным ножом.
– ты чего– шепотом спросила Рита.
Машка без слов кивнула в сторону кухни. Ритка оглянулась и завизжала. На ее визг заоглядывались одинокие посетители , которые через секунду как ветром сдуло.
Парень официант двигался странной угловатой походкой, его глаза были совершенно черными, волосы лоб уши и плечи все было словно закутано в черный платок. Нож он держал крепко, смотрел только на Машку и шел целенаправленно к Машке. А та не знала что ей делать– она словно замкнулась в себе, почему-то вспомнилось детство когда можно было закрыть глаза руками и сказав я в домике спрятаться от всех кошмаров. Вот и ей сейчас так же хотелось– но она не могла даже пошевелиться – словно отнялись руки и ноги. Она не думала что он страха можно вообще потерять способность к движению и действиям. Она сидела за столиком вцепившись руками в скатерть и смотрела не мигая в такие же не мигающие темные глаза официанта и это все.
Ритка визжала не переставая, она вдруг вскочив со стула, попыталась пробежать к двери,но официант как-то легко ее оттолкнул, даже не тратя даже время– цель была другая, и маленькая легенькая Ритка просто упала на пол больно ударившись головой о соседний столик.
Машке все больше и больше казалось что это только лишь кошмар– она на самом деле дома и ей сниться просто плохой сон. Самым главный в этой ситуации было во время проснутся до того как к ней доберется парень с ножом.
А тому оставалось всего метра четыре. Просто четыре больших шага и все…Машка даже сопротивляться не могла. Она так и сидела на стуле и просто смотрела словно это не ей угрожали ножом и не ей грозила вполне конкретная опасность.
И в том момент когда ей казалось что все уже кончено и этот страшный человек сделает свое страшное дело в зале появился Максимов.
Он в начале вообще ничего не понял. Он просто зашел в помещение– еще со свету в полумраке с трудом попытался рассмотреть Машку и увидел свой большой кошмар, то чего он так боялся все это время. Парень – с коконом прилипалы на плечах, с занесенным ножом, замершая, совершенно безучастная перепуганная Машка, лежащая на полу в светлом пальто девчонка и больше никого…ни персонала ни охраны– просто темное помещение и бледные почти белые искаженные страхом лица.
Максимов не особо соображая, чисто на рефлексах, на автомате выхватил из кобуры пистолет, и прицельно в голову сделал три выстрела. Парень как то не хотя выронил нож и очень аккуратно осел на пол, словно он просто заснул на ходу. Руки парня потянулись напоследок к Машке, он даже смог дотронутся до ее ног, но Максимов выстрелил еще раз и тело дернувшись и замерло навсегда.
Картинка из фильма ужасов– героиня сидит вся забрызганная кровью нападающего, мертвый потенциальный
Зажигалка слишком долго не хотела гореть– пора было менять кремний (а может это так тряслись руки, что просто не получалось хорошо чиркнуть кресалом).Но вот синевато-желтое пламя наконец-то разгорелось и черный кокон на плечах вспыхнул и исчез без остатка, и лишь после этого Серега спрятал пистолет. И только потом подошел к Машке и осторожно тронул ее за плече. Она вообще никак не отреагировала. Так словно до сих пор была где-то далеко от этого места.
Серега оглянулся. Кроме Машки которая немного не в себе была еще и Рита. Девушка лежала без сознания с закрытыми глазами. На лбу наливалась здоровенная шишка. Двигать и переносит ее было не желательно. Ударилась она судя по гематоме хорошо.
В зал по прежнему никто не входил. Толи испугались выстрелов, то ли решили дождаться чем все закончится– из подсобки так никто и не выглянул. Но Серега понимал что это не на долго. Сейчас кто может звонить в милицию и в скорую. Что в общем-то было не желательно..С куклой должна была разбираться Клиника– а за одно и почистить девчонок от возможных последствий виде пуха и спор. О других последствиях ( удар по психике) думать вообще не хотелось.
Максимов отзвонился отчиму, рассказал все как есть и спросил что делать дальше. Дядя Георгий обещал прикрыть, но говорил что может не успеть до 'первых ласточек', по этому советовал не дергаться, сразу сдать оружие и делать то что скажут. Со скорой тоже вопрос обещал решить– везти в обычную больницу было почти бессмысленно– если на девчонок попал черный пух то после перенесенных эмоций и потрясений уже к утру в их аурах мог созреть укрепившийся зародыш.
Максимов поговорив с отчимом успокоился. Он спрятал телефон, хотел разрядить пистолет– хотя бы достать магазин с патронами но понял, что просто не может это сделать– а вдруг что нибудь случится во время ожидания или своих или милиции. Он слишком привык доверять себе и оружию.
Машка все так же безучастно сидела у окошка. Серега придвинул стул, присел рядом с ней обнял за плечи, погладил по волосам, попытался сказать ей что-то, но не мог придумать ничего и все повторял, как заезженная пластинка– 'Машка… маленькая…'. Так и сидел– гладил, шептал и повторял…До тех пор пока она словно не оттаяла в его руках и не начала хоть как –то реагировать. Вначале пришли просто слезы– маленькая тихая истерика, но и это уже было хорошо– хоть какие-то эмоции, потом она успокоилась, несколько раз глубоко вздохнула, уткнувшись в широкую Максимовскую грудь, вытерла острыми кулачками глаза, размазывая тушь и слезы по щекам и вдруг спросила – А ты почему светишься, Сережа?
– 6-
Бывает так, ты думаешь –все плохо. И мир серый, пустой бессмысленный. И люди окружающие тебя просто тени– бесплотные не осязаемые. И ты сам всего лишь тень, проекция… и ты думаешь, если ты еще можешь думать 'Это все черная полоса в жизни. Так бывает, так случается, но вот завтра…' и ты улыбаешься в зеркало пересохшими губами, ты смотришь на мир глазами в которых давно и прочно поселилась боль, но где-то там внутри в области сердца, как маленькая капелька света живет надежна на это самое завтра. Вера в белую полосу в то что еще все может быть хорошо. А потом …потом происходит что-то и ты…Ты понимаешь, тот мир серый, с людьми-проекциями, с холодом и болью– это и была твоя белая полоса, потому что, то что случилось, убивает надежду и в душе нет больше ничего. Надеяться не на что, веры не осталось. Все что можно было у тебя взять– все взяли, забрали, не спросив твоего согласия, оставив с маленьким тихим адом внутри. И из него нет выхода. Ты его не придумал. И тебе надо научиться жить с ним.