Я вернусь
Шрифт:
— Да тот же в городе живет, — парировал коротышка. — Вряд ли. Надо задать ему контрольный вопрос, чтобы, ну, вывести его на чистую воду.
— И какой?
— Ну, например, какое посмертное имя было у последней оболочки Безымянного Короля?
Я еще сделал шаг, пока витамы разбирались. Еще немножечко…
— Ты че молчишь, вонючка? — рассмеялся коротышка. — Отвечай.
— Откуда ему знать, если я сам не помню! — проворчал длинный. — Задай другой вопрос…
Я откашлялся, давая о себе знать. Сказал:
— Просто возьмите жар-камень и дайте воды. Никуда я не денусь. Пожалуйста.
— А если ты в темноте хорошо видишь? — спросил малорослик.
Он
— Я никуда не убегу.
— Не сомневаюсь, — сказал Лукан, ухмыляясь, и направился ко мне.
— Стой, дурак! Ты не боишься, что он нападет на тебя?
Коротышка лишь отмахнулся, протянул мне флягу. В какой-то момент я хотел выхватить бронзовый нож и всадить в глотку витаму, но передумал. Нечто странное произошло с лицом врага: оно словно открылось мне. Я с головой ушел в его форму, пытаясь понять, как нос получился столь длинным и с горбинкой, что щеки ввалились, а радужка глаз приобрела именно синий цвет? Просто не верилось, что коротышка приобрел именно такую форму случайно. А затем открылось и его сознание — хаотичное, наполненное страхами и болью. Пепельному Человеку пришлось коснуться моего лба, дабы залезть в голову, мне же стоило лишь взглянуть в глаза и распахнуть внутренний мир этого жалкого человечка.
Я мог полностью уничтожить разум коротышки, приобрести новый, временный элемент, выпив до последней капли его память, а мог незаметно поселиться в чужой голове, собирая необходимые сведения. Я выбрал первое. Мгновение — и личность витама исчезла, как снежинка в пламени костра.
Я- тринадцатый протягивал себе флягу с водой. Теперь знал, что недалеко от меня есть небольшой лагерь, где можно будет отпроситься в город. У коротышки была жена, трое детей, которые больше никогда не увидят отца. Скучная серая жизнь — ничего интересного.
— Лукан, ты чего? — со страхом спросил длинный, вскинув короткое копье.
Я-тринадцатый обернулся, улыбаясь кривыми сгнившими зубами.
Первый элемент взял флягу, откупорил крышку и принялся жадно пить. Холодная вода приятно остудила тело. После духоты прохода она казалась божественно очищающей.
— Лукан?
Витам не успел ничего сделать — его я тоже вобрал в себя.
Город оглушал невообразимым количеством людей; миллионы запахов и запашков смешивались друг с другом и вдыхались легкими, обжигая горло; красные, синие, зеленые, пурпурные, золотые, коричневые цвета мельтешили перед глазами в головокружительном хороводе. Я-тринадцатый не представлял что бы со мной случилось, если бы явился в Юменту всеми элементами. Наверное, сошел с ума. С трудом удавалось контролировать одно тело. Пришлось даже на время пригасить остальных.
Пройдя гигантские каменные ворота, я-тринадцатый кивнул двум охранникам как старым знакомым. Впрочем, так и было в каком-то смысле: воссоздать разум коротышки в нужный момент не составляло труда. Палангаи не заметили подвоха, улыбнулись мне и пожелали хорошего траха с женой. Я буркнул в ответ нечто скабрезное, сам до конца не осознавая смысл фразы, и поплелся к зданию копателей. Память недорослика услужливо подсказывала, что перед тем, как можно будет гулять, необходимо решить несколько формальностей: отчитаться перед хозяином, составить краткий отчет о работе и помыться.
За домом копателей высился золотой купол, ярко поблескивающий в свете тысяч
Справившись с эмоциями, я вошел в здание копателей, казавшееся таким холодным, таким заброшенным по сравнению с театром. Наверное, дело было в серых, щербатых строительных камнях. Внутри дом копателей тоже не представлял ничего особенного: пустые квадратные комнаты, колонны с трещинами, плохая черная плитка под ногами. Отчитавшись перед хозяином — толстым смердящим кретином, — я смыл себя грязь в душевой под горячими струями душа. Мне казалось невероятным, что в городе существовали водопровод и канализация. Казалось, вот-вот сказка закончится, и я очнусь в пещере.
Вымывшись, я-тринадцатый буквально выбежал из здания витамов и быстрым шагом направился по широкой кирпичной дороге. Взгляд цеплялся за высокие белые стены, за которыми виднелись величественные особняки, за колоссальную черную колонну, соединявшую Юменту и Венерандум, за длинные пики пожарных вышек. Пахло потом, бальзамами и кожей. Казалось, я мог расщепить и запомнить каждый аромат. Мозг работал на полную мощность.
Память карлика услужливо подсказывала, что впереди был жилой район, в котором обитали бедные семьи витамов, за ним — рынок. По пути я все чаще натыкался на людей. В основном — ровесники недорослика. В их глазах я читал суровую мудрость жизни. Захотелось даже вобрать нескольких в себя, но побоялся, что Пепельный Человек учует это.
Не сейчас, позже.
Я шел не спеша. По обе стороны тянулись однотипные глиняные дома в несколько этажей. Такие же серые и испещренные трещинами как здание копателей. На окнах, легонько болтая ножками, сидели женщины и дожидались мужей. Некоторые из них выглядели настоящими красавицами, но большая часть — сморщенные уродины. Оно и неудивительно: их жизнь была крайне суровой.
— Эй, красавчик, хочешь меня? — кричали некоторые из них, когда я проходил под их окнами.
Я лишь улыбался гнилыми зубами и не мог понять, чем же привлекал женщин. Память карлика подсказывала, что многие девушки «подрабатывали» проституцией, так как на гроши копателей было нереально прожить.
— Посмотри, какая у меня упругая попа!
— Ты у меня будешь всего лишь вторым!
— Я могу отсосать у тебя всего лишь за половинку бронзового таланта!
Воссозданный метаразум недорослика исходил похотью, умолял зайти в один из домов, чтобы усладить чресла, но я подавил все желания. Меня ждал рынок. Я впитывал каждое движение, каждый запах. Даже грязь под сандалиями казалась мне прекрасной. От понимания, что могу остановить любого прохожего и сделать своим элементом, кружилась голова.
Вскоре дорога расширилась, а улица вывела к большим костяным воротам-аркам. У входа возвышался рослый охранник, облаченный в простой бронзовый доспех. Увидев на его поясе меч, я сразу же сжался, боясь разоблачения. Вперил взгляд под ноги и направился вперед.
— Ты куда это направился? — нагло спросил палангай. — Совсем уже последние мозги пропил?
Я остановился, приметил бронзовое зеркало напротив входа. Мое отражение было нечетким, расплывалось при малейшем движении.
— Спрашиваю: куда ты идешь? — повторил охранник, подошел ко мне, сверля взглядом. — И за вход плати.