Я вернусь
Шрифт:
За костяной аркой тянулись ряды лавок. Торговцы громко расхваливали свой товар; покупатели же практически не реагировали на зазывания, широко улыбались и продолжали прогулку по рынку. Кипела жизнь.
Мне надо было попасть туда.
Я-тринадцатый запустил руку в карман штанов, нащупал две монетки с дырочками по центру и протянул палангаю. Тот, хмыкнув, забрал деньги, но не дал пройти.
— Мне нужно купить линумные лепешки для жены, — сказал я.
— Ты витам?
Сердце забилось чуть сильнее.
— Да.
— Тогда почему не на работе?
— Сегодня отпустили пораньше,
Охранник скептически оглядел меня с ног до головы, спросил:
— А где напарник?
— Остался в лагере, надеясь на дополнительные бронзовые таланты.
Это было правдой отчасти: я действительно оставил четырнадцатый элемент в лагере, но для того, чтобы собрать как можно больше сведений о принципах работы витамов и помогавшим им демортиуусов.
— Ладно, проходи.
Ко входу на рынок подошли еще несколько горожан. Судя по белоснежным тогам и безупречному внешнему виду, в их кожаных заплечных сумках было куда больше денег, чем у меня. И, следовательно, палангаю я стал больше неинтересен.
Сразу же вклинился в толпу горожан и принялся делать вид, что изучаю товары, разложенные на ларьках. Глаза разбегались от столь огромного количества изделий и еды. Запеченные в ореховом масле лапки дагенов, замоченные в сладком молоке филя грибы реджемы, жареные жуки. Переливающаяся драгоценными камнями одежда, серебряные инструменты, костяные шкатулки такой красоты, что стоили целого состояния… Голова шла кругом.
Дорога расширилась, толпа поделилась на два потока. На специальной смотровой площадке, огороженной низкой металлической сеткой, веселили народ артисты. Жонглеры ловко подбрасывали в воздух сразу по четыре коротких меча, акробаты выделывали невероятные пируэты по границе смотровой площадки, а огнеглотатели выплевывали ревущее пламя. Оставалось лишь удивляться, как они не мешали друг другу на столь тесном пространстве.
— Подходите, покупайте!..
— Самый лучший товар!
Я подслушивал чужие разговоры, запоминая каждое слово. В основном горожане жаловались на плохой урожай, на неумелую политику консулов, порочащих славное имя Безымянного Короля. Поговаривали, что участились пропажи детей в аквилонской части Юменты. И винили в этом бессмертного людоеда Каро. Но правитель обещал спуститься в Нижний Город в ближайшее время и разобраться с преступлениями. Слава Владыке!
Я не удержался и купил у размалеванной старухи сочный плод рогерса. Пришлось потратить последние монеты, но ни о чем не пожалел. Фрукт оказался настолько сладким, что таял во рту. К тому же тринадцатый элемент давно не ел, поэтому нужно было пополнить силы.
По толпе прокатился едва слышный говорок. Люди принялись прижиматься к лавкам, давая кому-то пройти. Грубо плечами растолкав двух парней в белых тогах, я выглянул. По кирпичной дороге шла целая процессия священнослужителей в окружении демортиуусов. Во главе шествовал старейшина в прекрасном фиолетовом табарде. Его лицо казалось молодым, однако щеки обезображивали глубокие трещины морщин.
Нестерпимо захотелось вобрать в себя разум главы священнослужителя, узнать все тайны… Меня наверняка ждали потрясающие сведения
Внимание привлекли и охранники старейшин. Когда один из демортиуусов проходил возле меня, я на мгновение залез в его сознание и удивился, что не ощутил и тени эмоций. Словно передо мной было не живое существо, а — валун. Однако черный плащ, как называл его метаразум карлика, мыслил. Просто оперировал незнакомыми мне понятиями.
— Жители Юменты! — кричал идущий позади процессии гонец. — Не забудьте пятого коммититура принести жертву на агоналиях, посвященным дагулам! Безымянный Король бессмертен!
По толпе тут же прокатились шепотки: «Безымянный Король бессмертен, бессмертен». Кто-то даже упал на колени, превознося величие владыки Мезармоута. Ощутив брезгливость, я направился к выходу из рынка. По-прежнему при упоминании правителя в груди вскипела ярость. Я тешил себя мыслями, что в скором времени всё изменится и люди прозреют.
До конца анимама я-тринадцатый бродил по городу. Обойдя район ремесленников, направился к баням и водонасосным башням, затем обошел астулу старейшин. Встретившие меня статуи трех дагулов были настолько величественными, что я заплакал. Когда сумерки опустились на Юменту, метаразум карлика принялся молить вернуться к семье. Жена, наверное, уже не на шутку разволновалась.
Перед мысленным взором появились картины из жизни витама: вот он качает на руках младенца, вот ухаживает за хворающей женой, вот покупает на рынке молочную воду для детей. Все эти воспоминания были дороги ему. Он не мог осознать, что его вообще больше не существовало, что он — созданная мною иллюзия.
Поэтому я без угрызений совести стер метаразум и медленно двинулся к воротам, ведущим в подземелья. Мне не хотелось уходить. Город, казалось, обладал непередаваемой атмосферой уюта. Я ощущал себя как дома. Все эти фермы, склады, площади, театры, храмы и дома принадлежали мне по праву. Я достаточно пережил, чтобы понимать их ценность.
И никакой Пепельный Человек не помешает это взять.
Никакой бог меня не остановит.
Но нужно действовать осторожно. Я должен сделать так, чтобы люди сами захотели жить под моей властью.
Как это сделать? Задача непростая. Но у меня много времени. Бесконечно много.
Я поселился там, где встретил старика Сенециона. До города далековато, конечно, но зато можно быть уверенным, что на меня случайно не наткнутся смертные. Пещера отлично отвечала моим требованиям: достаточно просторная, сухая и рядом полно мест с дичью. К тому же искривленные болью лица на стенах радовали глаза.
Мне нужен был план. Структурированный и идеальный. Люди должны сами захотеть свергнуть Безымянного Короля, должны сами осознать, что ими управляют такие же жалкие человечешки. Конечно, я мог бы вобрать в себя разумы самых высокопоставленных чиновников в Мезармоуте, однако боялся мести Пепельного Бога. Поэтому пришлось пораскинуть мозгами.