Янтарин
Шрифт:
— А я не в восторге от идеи торчать здесь. Тем более, когда с севера приближается подозрительный табун кентавров. Мы с ними уже сто лет не в ладах. Вы — тоже, так чего ждать? Эта тварь улетела на восток к горам. Там моя сестра и, между прочим, твоя нареченная.
— От твоей сестрёнки я, кстати, тоже не в восторге.
— Угу, у вас это взаимно, — принц лукаво усмехнулся, глядя, как темнеет лицо собеседника.
Не взаимно. Да и Фелль скорее просто бесится, что выбора не дали. Ну и дураки — оба дикари, парочка — просто загляденье вырисовывается, лишь бы страну потом не разгромили. Хотя, именно поэтому друг другу и не
— Значит так, мои ребята работу выполнили — меня к вам доставили, а вот держать под замком они обещались именно мою сестрёнку, так что, уж извини, будем прощаться.
Юноша развернулся и вышел из палатки. Предводитель нерреренцев мрачно сопел ему вслед.
— Ваше Высочество!
С противоположной стороны в шатёр ворвался тот самый заросший тип, который напоминал молодому нерреренцу сторожевого овчара и медведя в одном лице.
— Вы разминулись, — он лениво указал на выход. Хольт взглянул в поскучневшее лицо эльфийского принца. Тот вопросительно поднял брови. Странно, обычно "величеством" он величал только своего рыжего принца, Архэлла же предпочитал окликать на "малец", "пацан" и "эй". — Что ещё?
— Как вы смотрите на то, чтоб одолжить нам свою дракониху?
Брови-дуги поползли на лоб.
— Извините?
Командир янтарного отряда ничуть не смутился ни ядовитому тону, ни сверкнувшим тиной глазам.
— Матильда. Она всё же дракониха, пусть и раненая. Думаю, на один перелёт до Говерлы её должно хватить.
— Возможно, но она слишком слаба и таскать на себе ваши туши…
— Только принц Феликс, — мгновенно среагировал Хольт и, увидев, как презрительно скривились тонкие мальчишеские губы, быстро зачастил, — это не побег, вы его не знаете, если парень зажёгся найти сестру, поверьте — именно этим он и займётся, а погибать за чужую страну в стычке с какими-то конями я ему всё равно не позволю.
Архэлл скрипнул зубами. Драться с кентаврами он бы принцу тоже не дал — ещё чего не хватало — мальчишку под копыта бросать! Но отпустить его в мир с тем, чтобы обнаружить там эту строптивую девицу, его сестру, это уже перебор. С этой девкой даже придворный вампир справиться не в силах, дай боги и некроманту поперёк горла встанет.
— Что ж, я постараюсь её уговорить.
— Стоять, паршивка!
Гельхен открыл один глаз, полюбовался яркой картинкой "невинная дева в пасти дракона", сонно улыбнулся и вернулся к прерванному сну.
— Хе-хе, я же говорил — не поможет, — самодовольно прошамкал ящер, выплёвывая обмусоленную жертву.
— П-придурок, — сплюнула Фелль. Встала и пошатываясь пошла вниз по склону.
— Куда?
Дракон задумчиво прижал лапой широкую штанину, девчонка дёрнулась, обернулась и плюнула в нахальную морду огнём. Сжала и разжала обожжённую ладонь. Дракон скосил глаза на подплавленую чешую.
— Ты слишком уверено ухмыляешься, детка, — Гельхен вновь открыл глаза. Дракон и принцесса замерли друг против друга. Она всё ещё сжимала кулачонки, он пытливо щурил пылающие золотые глаза. — Сама догадалась или мама рассказывала о моей уязвимости?
— Книги умные читала.
— О… и кто тот идиот, чьи рукописи попались тебе на глаза?
Костяшки пальцев побледнели.
— Просто отпусти меня, я всего лишь хочу умыться.
— Но там василиск.
— Дохлый. Твоими стараниями.
— Дурёха. Это здоровенная змеюка,
— Юным леди не пристало лазить с заспанными рожами, — Гельхен потянулся до хруста в костях, прошёл к взъерошенной принцессе и уволок её за собой к ручью.
— Спасибо, — тихо шепнула девушка, брызгая в лицо холодной водой.
Гельхен невольно залюбовался. Всего три дня рядом с Янтарином, а прогресс уже на лицо: глаза, раньше медовые, теперь потемнели до бледно-малинового. Ещё чуть-чуть и станут цвета лавы в разломе вулкана. Как у Фионы. Как у всех воинов-фениксов.
КАК он мог проморгать это чудо? Это сокровище? КАК он мог не заметить, что отпущенная под его защиту девочка — дочка Иволги? У неё те же губы — чуть припухшие от вечных покусываний, чуть кривящиеся от затаённой дерзкой улыбки. Те же покатые плечи — такие же хрупкие, такие же сильные, вечно трясущиеся от малейшего сквозняка и вечно несущие на себе ношу о памяти всего клана. Тот же взгляд — открытый, чуть удивлённый, дерзкий и доверчивый одновременно; и такой же обозлённый, такой же… недетский. Даже привычка слегка задирать нос при разговоре, чтоб лучше видеть собеседника из-под лохмы вечно обсмаленых огнём волос, такая же. А он и забыл. Только теперь, глядя на живую почти копию любимой женщины, понял, как же он скучал за всеми этими маленькими деталями.
И всё же Фионой она не была: вздёрнутый нос в веснушках, дерзкий разлёт бровей, слишком независимый характер и это убийственное, просто не идущее ни в какие ворота хулиганство! Не глядя на внешнее сходство, Фиона и Фелиша были двумя разными людьми и это вносило в душу Гельхена невыразимую тоску и смятение.
Принцесса подняла глаза на молчаливого наёмника.
— Что-то не так?
— В следующий раз сама будешь разбираться со своими проблемами. И мой тебе совет — не заедайся с Янтарином. Всё же теперь вы с ним, хочешь того или нет, связаны.
Фелиша надулась, но промолчала. Гельхен нахмурился, но сделал вид, что поверил.
— Знаешь легенду о первом драконе?
Она оторвалась от своего заспанного отражения и удивлённо взглянула на замершего над ней мужчину. Он на неё не смотрел — тоже следил за рябью на воде.
— Тот, что охранял мировое дерево и из чьего яйца целый мир вылупился?
Гельхен хмыкнул.
— Нет. Тот, что был родным братом огненного бога. Неужели твоя мать никогда…
— Нет.
— Кхм, ну ладно… — он удивлённо выгнул брови, но тут же пришёл в себя. Присел рядом с принцессой и принялся чертить на мокром песке палкой шипастый драконий гребень. — Был такой себе дракон, Пламень. Был ли он первым неизвестно. И вряд ли он действительно был родным братом этого бога, но…
— Но?..
— Но между этими двумя была какая-то невероятная связь. Они были первыми, кто смог понимать друг друга. И они же научили первых фениксов этому чуду. С тех пор прошли многие века, теперь эта история звучит совсем иначе. И всё же…
— Зачем ты мне всё это рассказываешь?
— Когда дракон умирал, его бессмертный друг пообещал, что это чудо общения не прекратится.
Фелиша закусила губу.
— Ты тоже с ним разговариваешь.
— Ну, это совсем другое. Как ты уже заметила — у меня талант к общению с не людьми. А вот ты свой дар профукиваешь впустую. О чём вы сейчас скублись?