Янтарин
Шрифт:
— Тварями, — подсказал дракон.
— Да.
— Не стесняйся, я в курсе, что ты обо мне думаешь.
Кошачьи глаза полыхнули злостью. Дракон лениво зевнул и свернулся калачиком — объясняться он не собирался, извиняться тем более. Но и уйти не смел. Не мог.
— Скажи, какая она?
Он блеснул глазом, вынырнув из клубка собственного тела.
— Иволга. Я знаю, ты её знаешь. Ты хитрая нудная змеюка, которая всегда в курсе всего.
— Вряд ли с тобой поделился Гельхен, — хитро прищурился дракон.
— Он разговаривает во сне, — бесстрастно
— О, — змей опять нырнул носом под лапу и явственно засопел. Продолжать разговор он не собирался.
Огонь взорвался всеми оттенками багряного, впившись в муаровую чешую. Не ожидавший подобного, ящер рыкнул, дёрнулся от огня. Девчонка сжала и разжала ладонь, огненная магия заискрила, пыхнула дымом.
"Рядом с драконом феникс практически всесилен. И так же уязвим…"
— Отлично, мама говорила, что я могу навредить, но, честно, не верилось, что твою тушу пробьёт хотя бы копьё из баллисты.
Дракон ощерился. Фелиша выгнула бровь.
— Иволга.
— Ладно. Что тебе надо?
— Всё.
Морда расплылась в клыкастой ухмылке.
— Всё — слишком много. Даже для твоего пытливого ума. Тебе должно быть достаточно того, что она оказалась единственной, о ком Феникс… до сих пор видит сны.
— Его невеста?
— Ох-хо, моя дорогая, какая у тебя больная фантазия. Нет, даже не возлюбленная, поверь мне.
— Ты бы видел его лицо, когда он произнёс её имя.
— Фелишия, в тебе играют гормоны и ревность. Беспочвенная. Этот подлый тип не достоин ни одной из вас.
Фелль фыркнула.
— Думай как хочешь, но где ты видела молодого человека, бросившего возлюбленную без особой на то причины? Не делай такие глаза — он кинул бедняжку, когда та как раз напридумывала себе радужных замков и невесть скольких карапузов с золотыми глазками.
— Гельхен? Не верю.
— О, вижу ты тоже попала под власть его золотого взгляда. Хотя, мне почему-то казалось, что цвет у него изменился после некоторых событий, вылинял. Ошибся. Даже драконы ошибаются.
— Не заговаривай зубы. Почему он бросил Иволгу? И не ври, я всё же феникс, хоть и половинчатый.
— Феникс не может быть фениксом только на половину. Именно поэтому твоя матушка родила близнецов — один истинный огневичок, второй человек.
— Я же просила не заговаривать зубы!
— Ладно. Я не понимаю, почему он бросил эту девушку. Но я понимаю, что он идиот, если тебе от этого легче.
— Возможно, неравные отношения?
Ухмылка стала ещё более ядовитой.
— Она смирилась со своим положением, а Феникс вообще никогда не обращал внимания на подобные мелочи. Нет, он ушёл, потому что ценит свободу превыше всего. Странно, но они остались друзьями. Хотя у них и выбора-то не было. Поначалу Иволга дулась, не желала общаться, потом пришла в себя. Вышла замуж. По его, между прочим, хм… совету.
— Что?
— Да. Кстати, мужа она полюбила, возможно, поэтому вновь смогла общаться с этим идиотом.
— Ух ты, я и не знала.
— Ты ничего не знаешь. Впрочем, та,
— Иволга… странное имя для феникса. Она полукровка? Вряд ли обычная. Гельхена, кажется, обычные люди в принципе не волнуют.
Дракон очень долго смотрел на собеседницу, потом перевёл взгляд на небо.
— Почему же? Обычные-то как раз в наёмниках и нуждаются. Раз он выбрал такое ремесло, значит смирился с их присутствием в этом мире.
— Ты опять начинаешь?
— Извини. — Дракон прикрыл глаза, вздохнул. — Иволга была… необычной. Вряд ли Феникс её любил в привычном для тебя понимании, но уж ценил — это точно. Во всяком случае её смерть — единственное, что заставило твоего приятеля повзрослеть.
— Она умерла?
— Да. И не вороши больше этот муравейник, ничего полезного там не найдёшь, а если узнает Феникс, нам обоим хана.
— А…
— Принцесса, пожалей старую ящерицу, она уже не в своём уме, городит всякую чушь, утром и не вспомнит.
Гельхен появился неожиданно. Скользнул взглядом по мёртвому василиску, недовольно нахмурился при виде сидящей на земле девчонки, незаметно от Фелиши пнул в бок дракона, но тот не отреагировал. Прошёл мимо, скинув с плеча сумку, поднял за шиворот принцессу, перекинув её под морду второго участника беседы и прошёл дальше, к ручью. Послышалось фырканье и плеск воды. Принцесса поднялась, но дракон мотнул головой, заставляя шлёпнуться её обратно.
— Не стоит. Он уже минут пять стоял за моей спиной и слушал наш разговор. Нужно время, чтоб он всё это переварил.
— Что именно?
Дракон усмехнулся, когда девчонка совершенно бессознательно прижалась к его чешуе и перешла на шёпот.
— Пусть привыкает к тому, что ты в курсе его тёмных делишек, — совершенно не стесняясь возмущённого плеска в малиннике громко ответил он.
— Уснула?
Гельхен аккуратно укрыл плащом свернувшуюся калачом девчонку. Дракон едва заметно ощерился, но лапы, в которых так уютно сопела его новая знакомая, раскрыл.
— А при ней поговорить не желаеш-шь?
— Зачем, когда ты и так не умеешь держать язык за клыками? И потом, вам же нужно найти общий язык.
— Ч-што-нибудь уз-снал?
— Здесь неподалёку развалины древнего храма, ты его ещё должен помнить.
Дракон кивнул.
— С-сердце Гор. Там был чудный алтарь — ж-шертвенная чаш-ша, до краёв заполняемая кровью. Помню, я час-сто туда наведывалс-ся и почти ни раз-су не пожалел.
Гельхен кивнул. Жертвенник расколупали сравнительно недавно — один из последних артефактов прошлого, раскуроченный фанатиками-церковниками, как раз набиравшими обороты в этом мире. Драконы ещё долго слетались со всей страны, не в силах поверить, что последний источник силы навеки потерян… Многих из них уже и в помине нет — всё-таки драконы не приучены к дикой жизни — они изначально слишком привязаны к людям. Пусть и не ко всем, лишь к горстке избранных, огненных, но всё же…