Завод
Шрифт:
Начальника сборочного цеха Греков застал за обработкой нарядов. Вместе с ним трудились две нормировщицы.
— Солдатские щи хлебаешь, генерал? Молодец! — насмешливо похвалил Греков. — И без всякого материального вознаграждения, как я понимаю.
Стародуб задержал палец на кругляшке счетов, чтобы не сбиться, записал цифру на бумаге и поднялся.
— Так ведь не успевают люди. Сорок наименований подбить надо. Не генерал я, а лейтенантик. Вот вы, верно, генерал. — Чуть склонив набок голову, Стародуб настороженно
— Есть работа, Кузьмич, — проговорил Греков.
— Без дела вроде и не сидим, — осторожно ответил Стародуб.
Нормировщицы оставили ручки арифмометров: очень уж интересно было послушать разговор начальников.
— Надо, Ваня, потрудиться, — озабоченно сказал Греков. Со стороны глядеть, он будто кот, легонько пробующий лапой мышь: и знает, что та не убежит, да приноравливается, как половчей сцапать.
— Так ведь я не отказываюсь. — И Стародуб, словно мышь, притворившаяся мертвой. Понимает, что положение ее безнадежно, но надеется, что авось удастся выкрутиться. Спектакль, да и только. И хоть конец известен, да смотреть любопытно.
— Датчики надо подогнать! — В тоне Грекова обозначились резкие нотки.
— Людей нет, — равнодушно ответил Стародуб.
Греков обвел взглядом помещение. Нормировщицы разом склонились над бумагами, завертели ручки арифмометров.
— План сорвать хочешь, Кузьмич? — с легкой угрозой произнес Греков.
Стародуб прислушался — нет, рано еще отступать, можно поволынить, вдруг что-нибудь нужное для цеха и выторгуешь.
— Людей нет, Геннадий Захарович, — захныкал он. — Самому, что ли, к верстаку становиться?
— Что у тебя Юрий Синьков делает?
— Он магнитную станцию налаживает. В конце недели облет.
— А чем Алехин занимается? — не отступал Греков.
— У него станок сломали. К нему сейчас не подходи.
Греков перебрал еще несколько бригад, внимательно прислушиваясь к ответам начальника цеха. Можно уловить, когда Стародуб говорит правду, а когда ловчит, чтобы не брать лишних забот на цех.
— Ну а если сверхурочно?
Вот и начался второй акт спектакля. Конечно, Греков мог бы сразу предложить сверхурочную оплату, но так дело не делается. Не первый год Греков на заводе.
— Кому предложить сверхурочные? Кто деньги у тебя любит?
— А кто их не любит? — Стародуб наморщил лоб, как бы соображая, кому дать заказ. На самом деле с приходом Грекова он уже все решил и прикинул. — Надо, чтобы люди не обиделись.
— У Синькова в бригаде восемьдесят рублей недобрали, — подсказала нормировщица.
— Не ваше дело! — осадил Стародуб. — Сидите и считайте. — Он и сам подумывал, что сверхурочную работу надо предложить Синькову. Уж очень невыгодный заказ достался бригаде в прошлом месяце. Станция новая, несерийная. Заранее было известно, что подведет. — Ладно, поговорим в цехе. А то пойдут обиды, сплетни.
Греков взглянул на часы. Арбитраж в четыре, времени еще предостаточно. Стародуб подобрал со стола какие-то бумажки, детали, распихал их по карманам, чтобы не с пустыми руками идти в цех. Забот-то всяких много.
Часто семеня, он обегал Грекова то слева, то справа. В зависимости от того, у какой стены были свалены грудой заготовки, чтобы заслонить их от взгляда главного инженера. Мелочь, конечно, да неизвестно, за что тебя будут песочить на очередном совещании. Все надо предусмотреть.
У автомата с газировкой собралось несколько человек. Из рук в руки передавали металлическую кружку на длинной собачьей цепи.
Кирилл стоял в середине очереди, но его высокая фигура была приметна издали, даже в жидком свете сквозного коридора.
— Не тебя ли я встретил на ипподроме? — Греков похлопал его по плечу.
Кирилл с ответом не торопился. Он смотрел на светящееся окошечко с надписью «бесплатно».
— С ним разговаривают, а он… — вступился Стародуб.
— Ну.
— Что ну?! — Стародуб даже подпрыгнул от возмущения. — Баранки гну!
— Погоди ты, Иван Кузьмич, — раздосадовано осадил Греков. По-видимому, не стоило спрашивать парня об ипподроме. При всех. И отойти как-то неловко. — Значит, показалось мне.
— Значит, показалось, — в тон произнес Кирилл и придвинулся к автомату. Подошла очередь.
— И кончай прохлаждаться-то… Отец небось и в глаза тебя сегодня не видел. То курит, то пьет, — загомонил Стародуб.
Кирилл, не отстраняя кружки ото рта, махнул рукой. Жест был дерзкий, нахальный.
— Совесть имей, сопля. Начальник цеха ведь, — вступился стоящий позади рабочий.
Греков резко повернулся и отошел. Стародуб расстроенно погрозил пальцем, вздохнул и заторопился вдогонку.
— Извинись, Алехин, — все не успокаивались за спиной Кирилла.
Кирилл допил, лениво с затягом плеснул остаток в сторону, поставил кружку на место и, не обращая внимания на взбудораженную очередь, не торопясь направился к бледному высвету двери… А на душе у Кирилла стало прескверно. Побежать бы. Извиниться. Сорвался, мол. Все это глупое пижонство…
С появлением главного инженера нарушался установившийся ритм работы цеха. Греков видел, как поднялись головы над верстаками. Сейчас рабочие начнут подходить к нему с требованиями, жалобами, предложениями. Лишь Павел Алехин никогда не пользовался визитом главного инженера. Если ему что-то и было нужно, он всегда решал через начальника цеха. Не помогало, шел сам и в литейку, и к механикам, и к оптикам. Танк, а не человек. Встретившись глазами, Греков и Алехин только сдержанно кивнули друг другу. Зато Юрию Синькову Греков был рад. Он пожал сильную ладонь парня.