Завод
Шрифт:
— Что нового в институте?
— Как сказать, Геннадий Захарович. Есть и новости. — Юрий пытался сдержать улыбку, но это ему не удавалось. — Вот. Первый вариант. — На ленте, которую он протянул главному инженеру, четко проступал рисунок замысловатой детали. — А это копия. В конструкторском чертили несколько дней. — И Юрий показал лист ватмана, где была изображена точно такая же деталь.
Греков взял ленту и повернулся к Стародубу.
— Видишь, Кузьмич, что вытворяет на электронной машине твой механик?
Стародуб скользнул взглядом по ленте.
— Фантазии
— Дайте эти деньги конструкторам, они не только нарисуют, но еще и одеколончиком спрыснут, — послышался голос Алехина.
— А, Павел Егорович! Здравствуй! — словно они и не перекинулись взглядом, проговорил Греков.
— Привет, Геннадий Захарович. — Алехин властным движением взял ленту у Стародуба. — Чисто. Где же такую выпекли?
— В институте кибернетики, — сухо ответил Юрий, не глядя на Алехина. — Приятель у меня там.
— Чисто, — любуясь, повторил Алехин. — Что же конструкторам делать остается? — Алехин вернул ленту Грекову и отступил в сторону.
Стародуб нетерпеливо оглядывал собравшихся вокруг механиков — столько дел, а они чепухой занимаются.
— Вот что-, надо остаться. Повечерять, — наконец сказал Стародуб.
Оживление, вызванное разглядыванием ленты, поубавилось.
— Начало месяца, а уже вечерять? — раздался чей-то голос.
— Надо, ребята. Вот главный инженер подтвердит, — Стародуб заморгал белесыми ресницами, словно что-то в глаз попало. — Подводят нас поставщики.
— Датчики, что ли, перебирать? — догадливо спросил все тот же голос.
— Они самые, черт бы их побрал! — не выдержал Стародуб.
— Так их уже два раза отбраковывали. — Юрий недоуменно посмотрел на Грекова.
— Полагаю, из трехсот бракованных можно смонтировать шестьдесят штук для плана. — Тон Грекова был нетерпелив и категоричен.
— А кого подрядите? — спросил подошедший Сопреев.
— Давайте решать сами. Надо по совести. — Стародуб улыбнулся и тряхнул льняными волосами. — Во-первых, бригаду Синькова. Они в прошлом месяце недобрали. Во-вторых, Алехина. У него со станком — сами знаете. Выручать надо. Ну и еще пару бригад. Думаю, достаточно. В два вечера и управитесь.
Механики нерешительно молчали. Конечно, все не прочь подработать. Сборка, правда, нелегкая, кропотливая, но и оплачивается хорошо. К тому же после смены все равно делать нечего, на рыбалку, по грибы среди недели не отправишься.
— Давайте еще две бригады, — поторопил Стародуб.
— Три, — поправил Юрий. — Мы отказываемся.
Все с любопытством повернулись к Синькову: чудак человек, кто же отказывается, если деньги сами в руки плывут?
— Институт мешает? — спросил Греков.
— Да, институт, — нерешительно ответил Юрий. — Но не в этом дело.
— А в чем? — поинтересовался Греков.
— В том, что это бракованные датчики. Собрать их как надо мы не сможем, нет испытательного стенда. Опять получится тяп-ляп, лишь бы заказчику всучить.
Греков, прищурившись, посмотрел на Синькова.
Павел Алехин негромко кашлянул, что у него бывало признаком особого раздражения.
— По-твоему, мы халтурщики, а ты чистый? Ты это хочешь сказать? Говори, да не заговаривайся, научный наш работничек.
— Ничего я не хочу сказать! — Юрий с трудом выдавливал слова. — Ведь нет стенда? Нет!
— Мне плевать на стенд. У меня вот стенд! — Павел протянул руки к Синькову. — Не хочешь, твое дело. Только других не унижай.
— Я и не унижаю, — растерянно пробормотал Юрий.
— Выходит, мы за деньги на что угодно пойдем? — подбавил Сопреев. — Он, видишь ли, честный, понял, что плохо делать нельзя. Геннадий Захарович этого не понимает…
Греков резко обернулся к Стародубу.
— Разберитесь тут. — И пошел к выходу.
На пересечении Пушкарской улицы с Александровским проспектом возвели многоэтажный стеклянный параллелепипед. Вечером он светился изнутри всеми своими четырьмя стенами. В здании разместились многочисленные учреждения, в том числе и арбитраж. Красные синтетические дорожки, декоративные растения, двери лифта, отделанные под дуб, — все это создавало приятное впечатление.
Греков решил пройти на второй этаж по лестнице, но начальник отдела сбыта Гмыря словно приклеился к двери лифта, хотя лифт второй этаж не обслуживал. Гмыря поднялся на третий, а затем по лестнице спустился этажом ниже. Тут он был своим человеком: почти каждый месяц возникала какая-нибудь тяжба в арбитраже. И редкий случай, когда Гмыря проигрывал. Он справлялся один, без юриста, но сегодня арбитр вызывал руководство завода: сумма иска была значительной.
Греков поджидал Гмырю у доски объявлений. Дело завода рассматривалось вторым. Сумма иска — двенадцать тысяч! А рядом значится сумма иска в двести тысяч. Вот это штраф! Королевский. Ответчик — машиностроительная фирма.
— Красиво живут, — сказал Греков, почувствовав за спиной тяжелое дыхание начальника сбыта. — Вот где вам развернуться, а, Василий Сергеевич?
— Совершенно верно. На такой фирме и штраф выплачивать удовольствие, не то что у нас! — Гмыря старался унять одышку.
Едва он успел закончить фразу, их вызвал арбитр, моложавая женщина с загорелым лицом. Видно, недавно из отпуска. Поздоровались.
— Директор не смог прийти. Вместо него главный инженер, — вкрадчиво пояснил Гмыря, усаживаясь в кресло. — Греков, Геннадий Захарович.
Арбитр кивнула: мол, все равно. Нужно квалифицированное пояснение, почему не работают отправленные в Баку четыре прибора. По чьей вине? Истец — бакинский трест — утверждает, что приборы были неисправны. Вот акты испытаний. И если истец прав, почему ответчик не хочет вернуть бакинцам стоимость приборов. Со стороны истца представителя не будет, вопрос надо решать с особой объективностью.