Завод

Штемлер Илья Петрович

Через несколько минут Синьков прошел обратно в сопровождении лысого толстяка в длинном синем халате. Толстяк держал в руках пирожок, завернутый в салфетку.

— Весь день сидишь, и ничего. И никому ты не нужен. А как уйдешь на минуту, на тебе! — возмущался толстяк.

Юрий молчал и улыбался.

— Давай-давай, — негромко приободрил Кирилл. — Зачеты-перелеты. На ночь есть вредно.

Толстяк не ответил и спрятал пирожок в карман халата. Прозвенел звонок. Кирилл соскочил с подоконника и оглядел себя в мутном, угасающем стекле.

Не мешало бы причесаться, но так Ларисе больше нравилось, он знал.

Дверь-аудитории распахнулась, и в коридор стали выходить студенты. Лариса вышла почти последней. При виде Кирилла она не удивилась и сразу же протянула ему портфель.

— Подержи. Что-то в туфлю попало. — Опершись рукой о плечо Кирилла, она сняла туфлю и принялась вытряхивать. — Зачем пришел?

— Соскучился.

— Ври больше! Три дня не звонил, а тут соскучился. — Она надела туфлю и пристукнула каблуком. — Забыла, как ты и выглядишь.

— Нормально, — со скрытым довольством произнес Кирилл. Он знал цену своей внешности и в обиду себя не давал. — Говорят, в «Буратино» сейчас эстрадники играют. Из «Меридиана».

— Я домой хочу. Телевизор лучше посмотрим. Пошли? — Она сказала это вскользь.

— Ну вот еще! С чего это я к тебе пойду?

— А что особенного? Познакомлю тебя со Степаном.

— Нужен мне твой Степан…

Они вышли на улицу. Прохладный осенний ветер тормошил голые ветви кустов, и одинокие уцелевшие листья зябко подрагивали. Вот уже неделя, как вечерами нагоняло дождь. И сегодня, наверное, будет дождь. Луна ныряла в тучи и вновь выныривала, блестя умытой физиономией.

В ярко освещенной прихожей стоял огромный сундук, а на сундуке сидела старушка с белым вязаным платком на плечах. Она водила коричневым пальцем по странице книги. Не отрывая пальца от страницы, старушка посмотрела на молодых людей поверх круглых очков в проволочной оправе.

— Ты чего, бабуля? — Лариса поцеловала старушку в лоб, похожий на запеченный баклажан.

— Светло тут, вот и сижу. — Продолжая смотреть на Кирилла, старушка спросила в упор: — А этот чего пришел?

— В гости. Телевизор смотреть. Его зовут Кириллом.

Старушка отложила книгу и проворно слезла с сундука.

— Поди-ка сюда. — Она поманила Кирилла в глубь квартиры.

После яркого света прихожей темнота комнаты показалась особенно густой. И старушка растворилась в этой темноте, лишь платок светлел зыбкими бликами.

— Выключатель в моей комнате испортился.

— Это мы сёйчас. Это мы в одну секунду! — Кирилл обрадовался тому, что можно будет умаслить старушенцию. — Отвертка нужна. И свет какой-нибудь.

— Я сейчас свечку принесу, — сказала старушка и ушла.

Вскоре Кирилл услышал голос Ларисы, укоряющий старушку за то, что она эксплуатирует гостя:

— Не успел человек в дом войти, как тут же работа нашлась. Лучше бы чай поставила. И пирог испекла, что ли.

Кирилл стоял и улыбался. Ему было приятно слышать

голос Ларисы, и старушка казалась смешной и доброй.

В комнате на стене задвигались тени, становясь четче, контрастней. Вошла Лариса со свечой.

— Такая подойдет? — Она протянула Кириллу отвертку. — А ты и рад стараться. Отец вернется из командировки и починит.

— И чему вас там обучают, в политехническом? — весело приговаривал Кирилл. — Встань сюда. Повыше свет. Так, так…

В бледном скользящем свете лицо Ларисы представлялось ему особенно прекрасным. В ее темных зрачках мерцало отражение свечи. Кирилл никак не мог попасть отверткой в шлиц винта, тени колыхались, и шлиц казался живым и гибким.

— Держи крепче свечу! — Кирилл пытался унять дрожь в пальцах.

— Не поддается винт? — почему-то шепотом спросила Лариса.

Кирилл сунул отвертку в карман, резко обернулся, обхватил ладонями лицо Ларисы и прижался губами к ее губам.

— Огонь ведь, сумасшедший, — шептала Лариса, приникая к Кириллу. — Пусти. Свечка упадет…

Кирилл молча целовал ее губы, лоб, глаза, шею. Свеча наклонилась, и матовые капли стеарина упали на пол.

— Псих ненормальный! Бабка идет, не слышишь? — Лариса попыталась отпрянуть.

— Ремонтируете? — спросила старуха, входя в комнату.

Кирилл ошалело смотрел на белый пуховый платок.

— Винт не поддается, — пробормотал он.

— С чего бы ему поддаваться-то? — Старуха взяла у Ларисы свечу. — А эта-то, эта! Смешно ей…

Лариса, уже не в силах сдерживать хохот, бросилась на диван.

— Ты не женат? — Старуха пытливо взглянула Кириллу в лицо.

— Куда винтики складывать? — спросил он, чувствуя, что краснеет.

— Да вроде не женат. А повадки-то опытные. — Старуха протянула ладонь, и Кирилл положил в нее винтики.

Лариса поднялась с дивана. Если не вмешаться, бабка еще многое может наговорить. Но в это мгновение Кирилла кто-то сильно толкнул под колени и что-то повисло тяжестью на брюках.

— Эй! — крикнул он испуганно. — Хватит дурачиться!

Пружина, с таким трудом посаженная на место, скакнула в темноту. Кирилл глянул вниз и увидел зеленые кошачьи глаза.

— А это наш Степан, Степанушка… — Лариса принялась отдирать от Кирилловой штанины кота.

— Порвет ведь, черт! — Кирилл злился, отстраняя ногу от острых когтей.

— Вот зараза! — Лариса стукнула кота по голове. Это помогло. Кот прижал уши и расслабил когти. — Возьми своего бандюгу! — Лариса посадила кота на плечо старухи и взяла свечу.

Потом они ползали по полу, искали пружину. Кирилл понял, что главным его врагом в доме будет Степан. «Угроблю подлеца или увезу куда-нибудь», — решил он и успокоился.

— Бабка у нас больная. Целый день одна. Вот и завела этого охламона. Тигр, а не кот, — сокрушалась Лариса, ощупывая паркет.

— Кот как кот, — буркнул Кирилл. — Даже симпатичный. — Эти слова он адресовал скорей бабке, чем Ларисе.