Завод
Шрифт:
— Кто?
— Гмыря ваш. Маг и волшебник. Чародей торговли.
— Был. Что это вы против него ополчились? Он великолепно выступил в арбитраже. Рассказал случай из жизни. Плевако!
— Старый прощелыга! — мрачно ответил Лепин.
— Почему? Энергичный, деловой человек. На любом предприятии его, как говорится, оторвут с руками. — Греков рассмеялся.
— Вот и отдайте его любым другим предприятиям.
— Знаете, Семен, жизнь — мудрейший селекционер, — серьезно произнес Греков. — В итоге каждый приходит туда, куда ему предначертано
— Заблуждение, — резко и совершенно трезвым голосом оборвал Лепин. — Впрочем, не в нем дело. Подумаешь, пуп земли! Чепуха какая-то! Стоит ли говорить? Пожалуй, домой я не поеду. В семь лекция. Приехал Тищенко…
— Не валяйте дурака! Вам надо выспаться, — посоветовал Греков. Его разгоряченное лицо охлаждали капли дождя.
— Нет, нет! Я давно хотел его послушать, — запротестовал Лепин. — И вам рекомендую. Вы получили пригласительный?
Греков что-то смутно припоминал. Несколько дней назад и вправду он получил пригласительный билет на лекцию этого ставшего популярным в последнее время профессора. Его статьи о проблемах кибернетики печатались в газетах, выходили отдельными брошюрами. И послушать было бы действительно интересно. Но не сейчас, ведь…
Лепин ступил к краю тротуара и вытянул руку навстречу зеленому огоньку такси.
— В политехнический!
— Вы пьяны, Семен.
Лепин взглянул на Грекова и слабо улыбнулся.
— Я не пьян. Я печален.
Глава третья
Газеты он обычно просматривал тут же, у киоска. Распахнет листы и спрячет лицо. Это не всегда было удобно, его толкали прохожие. Но пока Иван Николаевич не пробежит глазами все четыре страницы, с места не сдвинется. Привычка. И покупал всегда несколько газет в одном и том же киоске, у бульвара.
— Загораживаете дорогу, людям не пройти, — не выдержала киоскер, молодая женщина с маленькими плутоватыми глазами. — И чего вы там все ищете?
Иван Николаевич удивлённо взглянул на нее и снова уткнул лицо в газетные крылья. Потом сунул газеты в карман плаща и стал прохаживаться, слегка прихрамывая на левую ногу.
— А вот и мы с Кириллом, — произнес рыжий Адька. — Итак, в нашем распоряжении тридцать две минуты, — и он тряхнул серый фирменный чемодан с замком, похожим на большое латунное ухо.
— Для деловых встреч вполне достаточно. — Иван Николаевич легонько подталкивал молодых людей. — За углом моя машина. Могу подвезти к вокзалу… Вам очень к лицу морская форма. Верно, Кирилл?
Кирилл посмотрел на глухо застегнутый китель, мичманку, спрятавшую рыжие Адькины кудри, и ничего не сказал.
— Мой тренировочный костюм. Надеюсь, я не испачкаю его в вашем кабриолете? — Адька сел на переднее сиденье, чемодан забросил назад, к Кириллу.
— Ваш друг, как всегда, мрачен. — Иван Николаевич аккуратно вывел машину на центральную магистраль.
— У моего друга на это есть веские основания. К тому
— Не моя. Брата. По доверенности катаюсь.
Кирилл видел аккуратно подстриженные седые волосы Ивана Николаевича, стройную, совсем не старческую спину, а в зеркальном срезе — голубые живые глаза. И ему казалось, что он знает старика очень давно, и только по-хорошему…
— Куда моряк держит путь? — Иван Николаевич притормозил у перекрестка.
— В Таллин. Судно принимаем новое… И вроде в Амстердам идем, с пробкой и станками. Оттуда отфрахтуемся на Лондон… Теперь у меня к вам вопросы, сэр…
— Вопросов не надо. — Иван Николаевич переключил скорость, освободил правую руку, достал из внутреннего кармана пакетик и протянул Адьке. — Ровно сто двадцать целковых. И вот еще… Привези ты мне лекарство от гипертонии, а? Эти браслеты дерьмо собачье. Сколько обещаешь, а не везешь.
— Так ведь дорого, Иван Николаевич. Не то что у нас. Три шкуры за лекарство дерут капиталисты. — Адька похлопал Ивана Николаевича по плечу. — Привезу. Старому заслуженному компаньону привезу. Потом пересчитаем по курсу — один к шести. Название выписали?
Иван Николаевич кивнул и, не сводя глаз со светофора, подал Адьке листочек.
Серое массивное здание вокзала замыкало центральную магистраль. Иван Николаевич ехал медленно, примериваясь, где остановиться. Машин было множество, как перед ипподромом в день скачек.
— Ладно. Я тут быстренько. — Адька стянул с заднего сиденья чемодан. — Ну, Алехин, вернусь из рейса, чтобы свадьбу сыграл. Подарок за мной. — Адька торопливо пожал ладонь Кирилла. — Притормозите, сэр, я соскочу на мостовую.
— Сэр — это дворянский титул, молодой человек, — с неожиданной серьезностью произнес Иван Николаевич. — А в моем роду дворян не было.
— И, судя по обстоятельствам, не будет. — Адька попрощался и вылез из машины.
— Эх забыл! — Иван Николаевич включил зажигание. — Все хотел спросить у нашего моряка, как в его кругах относятся к тому, что дельфины между собой переговариваются. В газете прочел. — Иван Николаевич переждал и с любопытством взглянул на Кирилла в зеркало. — Что с вами, любезнейший? Молчите всю дорогу. Больны?
— Вы просили, чтобы я пришел с Адькой. Зачем? — спросил Кирилл.
— Вначале объясните свое загадочное поведение. Что с вами?
— Неприятности у меня, Иван Николаевич. — Кирилл положил локти на спинку переднего сиденья. И принялся рассказывать. И о станке. И о Сопрееве. И о Юрке Синькове. И об отце. И о Грекове. Рассказал и об отбракованных деталях, что хотят подлатать и пустить в месячную программу. И весь рассказ у него получился складный, все события переплетались между собой. Кирилл рассказывал и удивлялся себе, как гладко все получается. Оттого, что существует связь между ним и тем, что окружает его. Только почему он делится с этим стариком? Что старик понимает в его делах? Но удержаться не мог…