Зигзаг

Сомоса Хосе Карлос

— Почему вы не можете понять, что мы все в одной лодке? Если утонете вы, утонем мы все… Что у вас за характер… Должен признаться, что меня ваша личность восхищает и привлекает… Не подумайте, что я слишком много себе позволяю, я прекрасно знаю, что я слишком стар, а вы очень молоды… Однако вы мне нравитесь, скажу вам честно… Я хочу вам помочь. Но сначала я должен узнать о сущности этого… ну, скажем, этой «опасности». Если подобная опасность существует…

И вдруг все прошло: она вспомнила о том, ради чего еще имело смысл бороться.

— Отпустите Виктора, и я сделаю все, что вы захотите.

— Отпустить совсем?

Боже мой, госпожа Робледо, да ведь это вы его во все впутали!

Следовало признать: тут эта свинья была права.

— Сколько времени он будет задержан?

— Столько, сколько понадобится. Мы хотим проверить, что он знает.

— Я сама могу вам это сказать. Совсем не обязательно запирать его абсолютно голым в комнате со скрытыми видеокамерами, накачивать наркотиками и заставлять во всех подробностях рассказывать о личной жизни… Или эта программа используется только для девушек, а? — Гаррисон не ответил. Его губы сжались в линию. — Я рассказала ему про то, что случилось на острове, — сдалась она. — Только про остров.

— Как вы неблагоразумны. — Он взглянул на нее так, словно подбирал намного более грубое слово, но повторился: — Неблагоразумны.

— Мне нужна была помощь!

— Мы предоставляем вам помощь…

— Именно поэтому мне нужна была помощь!

— Не повышайте голос. — Сосредоточенно поправлявший скошенный абажур лампы на столе и, казалось, почти не слушавший ее Гаррисон вдруг прекратил это занятие, поднялся, обошел вокруг стола и склонился к Элисе, приблизив свое лицо к ней до нескольких миллиметров. — Не повышайте голос, — повторил он, предостерегающе тыча ей в куртку пальцем. — На меня голос повышать нельзя.

— А вы, — ответила Элиса, резко отталкивая руку Гаррисона, — не смейте ко мне прикасаться.

Их снова прервали, на этот раз войдя через противоположную дверь, и Элиса с облегчением вздохнула. Ей было плевать на Гаррисона и на его указательный палец, но она начала понимать, что склонившийся к ее лицу тип был уже не совсем Гаррисоном. Или, возможно, это и был стопроцентный Гаррисон, без консервантов и добавок.

Появившегося на пороге человека она узнала сразу. Прошедшие годы никак не сказались на этом гранитном лице и мощной фигуре, с трудом втиснутой в элегантный костюм. Увидев, что хотя бы Картер остался собой, Элиса испытала некое подобие облегчения.

— Я так и думала, что вы где-то поблизости, — презрительно заявила она.

— Ее хотят видеть, — обратился Картер к Гаррисону, не обращая на нее внимания.

Гаррисон улыбнулся, к нему сразу вернулась вся его вежливость.

— Конечно. Госпожа Робледо, пройдите за мистером Картером. Все ваши друзья ждут там, в комнате. По крайней мере те, кто уже съехался… Я уверен, что вам хочется с ними повидаться. — И, пока Элиса вставала, он прибавил: — Вам, наверное, будет также приятно узнать, что об этой встрече нам сообщил один из вас… — Она с недоверием взглянула на него. — Удивлены? Похоже, не все ваши друзья придерживаются одинакового мнения по этому поводу…

Смежная комната, небольшая гостиная в форме буквы «Г», была темной. Там стояли пыльные книжные полки, старенький телевизор и небольшой стол

с изогнутой вниз настольной лампой. Из лампы лился свет, и она напоминала странного робота, который ищет что-то в щели дерева. Элисе подумалось, что через некоторое время этот сумрак будет давить ей на сознание, но пока радость встречи заглушала ее страх.

При виде них в горле у нее образовался комок.

Мужчина и женщина сидели за столом, но, когда она вошла, встали. Они быстро обменялись приветствиями: легкими поцелуями в обе щеки. И все же Элиса не смогла сдержать слезы. Ей казалось, что она наконец-то с теми, кто может понять ее жуткий страх. Наконец-то она была с такими же обреченными.

— А Райнхард? — с дрожью спросила она.

— Сейчас он должен выезжать из Берлина, — ответил мужчина. — Его встретят в аэропорту и привезут сюда.

Значит, их снова всех поймали, поняла она. Но кто же их выдал?Она снова посмотрела на них. Кто из них?

Она не видела их уже много лет, и новые изменения, произошедшие в них, удивили ее так же, как изменения, замеченные в прошлый раз. Женщина не только не утратила своей привлекательности — напротив, Элисе показалось, что она стала еще красивее, хотя ей уже должно было быть больше сорока и она заметно похудела. Но выглядела она потрясающе. Густая грива длинных, окрашенных в рыжий цвет волос была откинута назад, лицо напудрено, брови выщипаны. На губах ярко-красная помада. Одежда ее тоже привлекала внимание: закрытый спереди топ на бретельках, брюки в обтяжку и туфли на каблуках — все черного цвета. Сверху была накинута обычная кофта, быть может, потому что в конце (предположила Элиса) ей захотелось как-то сгладить вызывающе грустный вид.

Что же до него, он совсем облысел, набрал несколько килограммов и отрастил средней длины бороду, серую, как его куртка и вельветовые штаны. На него годы наложили больший отпечаток, чем на нее, но внутри она казалась более подточенной. Он улыбался, она — нет. Вот какие различия были заметны с виду.

С другой стороны, их взгляды были сродни взгляду Элисы. В них было что-то общее, подумалось ей. Большая семья обреченных.

— Мы снова вместе, — произнесла она.

Элиса стояла спиной ко входу и сначала услышала шаги, а потом звук открывающейся двери. Виктор в своих очках был похож на перепуганного кролика. Но главное — жив и здоров. Элиса почувствовала облегчение, хотя с самого начала была уверена, что ему ничего не сделают.

— Элиса, ты в порядке?

— Да, а ты?

— Тоже. Я просто ответил на несколько вопросов… — Тут Виктор заметил мужчину, и на его лице мелькнула радость узнавания: — Профессор… Бланес?

— Это Виктор Лопера, помнишь его? — сказала Элиса. — Он был на курсах в Алигьери. Мой добрый друг. Сегодня ночью я многое ему рассказала…

Пока Виктор пожимал Бланесу руку, женщина тяжело вздохнула. Тогда Элиса указала на нее:

— Знакомься, Жаклин Клиссо. Я тебе о ней говорила.

— Очень приятно, — сказал Виктор, и его кадык тоже поздоровался вслед за ним.

Клиссо смерила его взглядом и кивнула. Покрасневший и неуклюжий Виктор, смущенный тем, что невольно оказался в центре внимания, выглядел комично, но никто не улыбался.